А когда увидел имя вызывающего меня абонента… захотелось этот вызов сбросить.

– Да? Оля, у меня мало времени, я в аэропорту.

Бывшая жена, собственной персоной. Если Ольга звонит, это может означать только одно – Тимур снова влип в неприятности. Вот пятой точкой чуял, что не просто так он в тот же, что и снежинка, день смотался из Церматта. Хорошо только, что не за ней следом.

– Я много у тебя его и не займу, Абашев, – по тону слышу, женщина недовольна.

– Давай сразу по делу, что случилось на этот раз? Где Тимур?

– Дамир это уже край. Все, нам пора предпринять что-то решительней, чем работа на дорогущем курорте.

– Ты объяснишь или я должен включить свои способности телепата и прочитать твои мысли, Оль? – нет, уже не рычу. Не огрызаюсь и не выдаю резкие фразы. Устал.

– Он разнес Францу виллу.

– Францу? – морщусь, так как имя резануло слух. – Это твой новый… кхм, спонсор?

– Жених, Дамир. И это еще не все, что учудил наш сын. Он разбил его дорогущую машину и загремел на пятнадцать суток в лондонскую тюрьму. Хвала всевышнему, что у Франца есть хорошие знакомые, которые вытащили его оттуда. Иначе… Абашев, у меня просто опускаются руки, он не слышит меня! После этой твоей Швейцарии он стал совсем неконтролируемым и неуправляемым!

– Давай будем честны, таким он стал уже давно, – делаю глоток кофе, обжигаясь. Забираю пластиковый стаканчик и держу путь на выход. Судя по замаячившей девушке в форме, самолет готов к взлету и туда меня сейчас и собираются “сопроводить”.

– Да, но если до этого он жил хоть в каких-то рамках, то сейчас все. Парень пошел в разнос. Сорит деньгами, портит дорогое имущество, жизнь свою пустил по наклонной с постоянными вечеринками. У меня такое ощущение, что он испытывает наши нервы на прочность. Что это? Ну как это?

– Это наша с тобой вина, Оль, и ты это знаешь. Как воспитали, так и вырос, –  озвучиваю впервые то, что крутилось в голове после последнего разговора с сыном. Оба хороши, но, пожалуй, именно тогда я впервые услышал, насколько он внутри, в душе, на нас обижен с матерью. Откуп. Все, что мы для него делали, он воспринимал как гребаный откуп.

– И в чем же мы виноваты? В том, что обеспечивали ему комфортную жизнь?

– В том, что рос он не в семье и вообще не с нами, – чеканю, поднимаясь на борт частного авиалайнера. – Я не собираюсь сейчас пускаться в эти дебри, но вариант у меня только одни.

– И какой же?

– Я заканчиваю его спонсировать. На этом все.

Эта мысль пришла в мою голову не так давно. Буквально после вчерашнего разговора с отцом, который позвонил на досуге днем и вежливо поинтересовался, “как мои дела”. Естественно, от матери он уже узнал о Еве, и любопытствовал по большей части в этом вопросе, но слово за слово разговор зашел и про его внука. Отец у меня хоть и души не чающий в семье своей человек и Тимура, несмотря на его характер и отдаленность от бабушки с дедушкой, обожает, но вчера был категоричен. Его фраза: кто везет, на том и едут – прочно засела в голове.