Последние недели мои нервы окончательно сдают позиции. Меня эмоционально штормит, кидая буквально из стороны в сторону. Офис уже на цыпочках крадется мимо моей двери, секретарь едва ли не в бронежилете входит в мой кабинет, а акционеры даже пискнуть боятся.

Срывы.

На всех вокруг я рычу, скалюсь и посылаю к чертовой матери. Продуктивность выросла в разы, потому что я уже живу, блядь, в офисе! Подушка с пледом прочно прописались в шкафу среди отчетов. Но мой характер! Я и сам вижу, как медленно, но верно превращаюсь в монстра, у которого сердце с корнем выдрали.

– Как такое может быть? – повторяю уже спокойней, ослабляя воротник рубашки. – Или я тронулся умом, или… что?

– Клянусь, я сам в шоке, но мы больше ничего не можем сделать. У нас нет возможности копать глубже, а отправлять какие-то официальные запросы – так мы будем ждать ответа еще вечность, да и не имеем права. Мы уткнулись в стену. Я не знаю, что мы могли бы сделать дальше, Дамир Таирович. Может быть, подать в розыск? Поговорить еще раз с бабкой Фадеевой?

– Она меня и на порог не пустит. А подать в розыск, шутишь? – рычу, потирая переносицу. – Не дай бог, мы напугаем снежинку.