Но… прошла неделя.

Две.

Три.

Результатов нет.

Поиски шли, но все было тщетно. Однако я, как последний дурак, до последнего верил, что еще немного: день, два, три – потерпеть и мы ее найдем. Мою Еву. Пока сегодня днем не услышал:

“– Мы сделали все, что могли, Дамир Таирович. Нет ее, – стоя прямо перед моим рабочим столом, заявил мне начальник СБ.

Уже в тот момент внутри что-то оборвалось. Надломилось.

– Что значит “нет”? – оторвал взгляд от бумаг, до невозможности сжимая ручку, которая тут же треснула. Послышался звук лопнувшего пластика, а пальцы садануло от боли. Но это все была херня. Боль за грудиной – вот что было невыносимо.

– Мы сами ни черта не понимаем! – пожимает возмущенно плечами Гаврилов. – Мои парни перерыли каждый уголок столицы. Докопались до всех служб, что были нам подвластны и в нашей компетенции. Глухо. Бабка девчонки молчит, документов никаких нет. У девушки ни карт, ни сим-карты, ничего нет. Будто ее… просто, б**ть, не существует! Нет в России этой Фадеевой Евангелины Алексеевны.

– Да что за бред, твою мать! – подскакиваю со стул, долбанув по столу кулаком с такой силой, что, похоже, дерево затрещало. – Как?! – цепляюсь пальцами за волосы, готовый их уже повырывать на своей голове. – Объясни мне, как, сука, такое может быть?! Был человек, и нет человека?!

Не понимаю.

Голова просто отказывается укладывать услышанное. Куда она могла исчезнуть? Или я совсем тронулся умом? Сейчас, по словам Гаврилова, так и получается, что я больной на голову параноик. Что не было никакой Евы. Не было никакой снежинки. Психопат.