– Шутишь?

– Конечно! – ухмыляется сослуживец. – Если надо, то найдем. Не вопрос, Таирыч.

У любой пропасти, даже у отчаяния всегда есть дно. И когда ты этого дна достигаешь, у тебя есть два варианта: опустить руки и плыть по течение в куче дерьма, что вокруг, или… хорошенько от этого дна оттолкнуться. И первое явно не про меня. Пора вылезать из той ямы, в которую я себя загнал.

Глава 48. Ева

Глава 48. Ева

Возможно ли привыкнуть к безграничной любви?

Многие скажут, что к хорошему привыкаешь быстро, но со мной явно что-то не так. Я уникум. Потому что мне очень нелегко принять все то, что дают мне родные люди.

Казалось бы, еще пара месяцев назад я осталась практически одна. Без четкого плана и понимания, как жить дальше. А сегодня у меня есть любимые бабуля с дедулей. Есть даже дядя. И живу я где? В Сочи!

Боже!

Разве можно мечтать о большем?

Да. В моем случае можно. Ни о деньгах, ни о чем-то материальном, а о любви. Единственным важным и не решенным для меня вопросом остается Дамир.

Его нет рядом. У меня нет с ним связи. Может, поэтому мне так тяжело привыкнуть к новой обстановке? Потому что частичку сердца мне так и не вернули. Неполноценная я снежинка.

– Ева, детка, – в дверь раздается стук, она чуть приоткрывается, и появляется моя улыбчивая бабушка Зоя.

У них с дедом Ваней я теперь и живу.

– Доброе утро, – улыбаюсь, потягиваясь в постели.

Мне в огромном доме выделили самую светлую, просторную комнату с балконом, выходящим на побережье Черного моря. Каждое утро я просыпалась под шум волн и с аккуратно крадущимся по комнате лучом теплого весеннего солнца. Оно пробирается по светлому паркету, широкой кровати и ласкает нежным прикосновением мое лицо, вызывая невольную улыбку.

И ведь я правда именно здесь впервые почувствовала себя на своем месте. Мне было спокойно и комфортно, я была окружена заботой и лаской, людьми, которые души во мне не чаяли и безоговорочно принимали, даже несмотря на пятнадцать лет разлуки.

Первый раз, при первой встрече, когда с помощью Златы я нашла предполагаемый адрес родственников, тех самых Шевченко, у меня тряслось все. Было страшно увидеть осуждение в их глазах или ненависть. Особенно когда передо мной возвышалась громадная белая домина за кованым забором очень состоятельных людей. Подумалась, ну, кто я такая? Ну, где я, а где они? Может, моя мама была такой же нежеланной для семьи отца невесткой, как и он для бабушки, а тут я нарисуюсь! Но…

Я до сих пор помню красные от слез глаза Зои Викторовны, папиной мамы, когда мы встретились впервые. Когда я представилась и показала им с Иваном Дмитричем свое настоящее свидетельство о рождении и фотографию родителей. Конечно, они могли бы потребовать проверки, чтобы узнать, не самозванка ли я, и я бы даже не обиделась! Не протестовала! Но баба Зоя с дедом Ваней, кажется, в то же мгновение душой почувствовали, что я не чужой им человек. Родная кровь потянулась к родной, как магнитом, и в тот момент я в очередной раз подумала, за что же так поступила со мной бабуля? Обе семьи претерпели такое несчастье и просто могли бы объединиться. Общее горе могло бы сплотить нас. Но нет… да и что уже об этом думать!