Парень в светлом костюме поставил перед нами горячее и парочку безалкогольных коктейлей и тут же снова ретировался.

– Элла всегда хотела хорошей жизни, – продолжил отец, – и полагаю, мечтала породниться с влиятельной семьей. В свое время только глухой и слепой не знал фамилию Троицкий. Дед постарался на славу.

– А конкретнее? Откуда ты ее знаешь и что вас связывало в прошлом, если не отношения?

– Конкретнее? – ухмыльнулся отец. – Твоя бизнес-хватка даже в личной жизни впечатляет, Мир. От деда тебе досталось гораздо больше  характера, чем мне.

– Пап, давай не будем съезжать с темы.

Отец снова ухмыльнулся, сделал глоток освежающего напитка и, откашлявшись, поджал губы. Рассказывать ему явно не хотелось, но выбора у него не было. Я же сегодня был за рулем и пить не собирался, однако, похоже, для “принятия” такой истории все же пропустить пару бокалов виски не помешает.

– В общем, познакомились мы, когда я только начал продавать свои первые картины и готовился к открытию собственной галереи…

Дальше я, как говорится, навострил уши и слушал, стараясь не упустить ни одной детали. Но, собственно, ничего страшного, странного или пугающего в истории отца не было. Все соль была в том, что Элла всегда была капризной девчонкой, из богатой семьи, привыкшей получать все, чего она захочет. И эта “принцесса”, которая впоследствии оказалось амбициозной стервочкой, как-то раз попала на выставку картин отца.

Уж не знаю,  почему, но пигалица тут же запала на молодого художника. Парня двадцати восьми лет, у которого на тот момент уже была жена и маленький сын, то бишь я.

Впоследствии, каким-то чудесным образом, хотя тайной за семью печатями это не было, Элла узнала, где находится мастерская отца и записалась на курсы, которые в то время он только начинал преподавать. Поначалу она показалось отцу особой, и правда безумно увлеченной живописью, которая была готова и дневать, и ночевать с кисточкой в руках у мольберта, но  вскоре отец начал замечать интерес молодой  ученицы к себе. Ученицы, с которой у него установились достаточно открытые,  дружеские отношения, выстроилось прекрасное взаимопонимание за пару-тройку лет общения. По словам отца, они даже созванивались время от времени, когда Элла уехала за границу. Поддерживали связь. Могли часами обсуждать живопись и искусство, но никогда ни один из них не позволял себе большего. У Эллы, как казалось отцу, были к нему исключительно дружеские чувства, сам же он был по уши влюблен в жену и в принципе не рассматривал никаких других вариантов развития “отношений” с молодым дарованием, кроме как дружеских. Но однажды все поменялось.