– И как ее угораздило оказаться замешанной в этой истории?

– Прилетев весной в столицу по работе, мы с ней случайно пересеклись в аэропорту.

– И? Думаешь, всколыхнулась прошлая обида?

– Я понятия не имею, что у этой женщины в мозгу. Может, переклинило. А может быть, Слава вышел на нее и разбередил старые обиды. А та оказалась и рада отомстить за “разбитое сердце”. В общем, гадать можно бесконечно, но факт остается фактом, Мирон, она просто так не остановится. И я тебе все это рассказываю, чтобы ты знал, что с ее связями в прессе на тебя может политься такая грязь, что дед…

– Плевать, – перебил я отца, качая головой, – пускай. Честно говоря, я уже давно подумываю бросить все к чертям. Как только узнал, что у нас с Лерой будет малыш…

– Что?! – выпучил глаза отец, а я так заговорился, что и забыл, что новость о беременности Леры пока знает только узкий круг людей. А теперь вот наблюдаю, как на губах отца расплывается улыбка и глаза загораются хитрым огоньком.

– Значит, вот как? Мы с мамой скоро станем дедулей и бабулей, а вы молчите, как партизаны?

– Не хотели до свадьбы. Без обид, пап. Да я еще и предложение не сделал, если прям по-честному.

– И чего ждешь? – укоризненно цокнул батя. – Или все еще сомневаешься?

– Нет! – резко сорвалось с моих губ. – Никаких сомнений совершенно. Я думал о предложении еще до того, как узнал, что Лера беременна. И думаю до сих пор, просто у меня такое ощущение, что момент не тот. Не хочу просто и обыденно. Хочу, чтобы этот день запомнился.

Отец молча слушал меня и загадочно улыбался.

– Что? – не выдержал я.

– Что “что”?

– Чего ты так улыбаешься?

– Да просто рад, что наконец-то ты встретил свою женщину, сынок. Лера, она как наша мама. Вольная птичка. Свободная, легкая, милая, я правда очень-очень за вас рад. А уж за то, что на своем веку успею еще и внуков понянчить, так расцеловать готов вас обоих!

Редко мне доводилось видеть настолько широкую, довольную и счастливую улыбку на губах родителя. И сейчас его искренняя радость за меня и за Леру тронула где-то глубоко спрятанные за тысячами слоев брони струны души. Никогда я не сомневался в их поддержке и в том, что, какой бы путь я не выбрал, они поймут. А уж тем более такой!

– Так, – прохрипел я, ослабляя галстук, чувствуя, как в горле уже что-то щекочет, – все, баста! А то распустили сопли, – улыбаюсь, понимая, что еще немного, и разревусь, вот честное слово, – закончили с сентиментальностью. А то, пап, думаю, это будет странно, если мы тут вдвоем рыдать начнем, расчувствовавшись.

– Согласен, – улыбнулся отец. – Персонал нас не поймет. А вообще, по поводу деда, фирмы и прочего, ты же знаешь, что мы поддержим любое твое решение, сынок. Тебе и правда сейчас нужно думать уже за троих. Холостяцкая жизнь волка одиночки закончилась, пора привыкать к семейной.