Я бы не смотрелась рядом с ним. Я не умею так сиять, притягивать взгляды и естественно распускать павлиний хвост. Мне бы хотелось поскорее зайти внутрь и присесть в уголочке, а не выпендриваться перед камерами.

Что ж. Все так и есть. Бонни – на сцене, на экране, купается в восторгах публики, а я – здесь, с бутылкой мартини и своей глупой, безнадежной любовью. Наверное, он представляет свою мадонну именно такой, как Ленни: ослепительно сияющей звездой. Может быть, он надеется встретить ее в Нью-Йорке, среди коллег…

Нет. Не буду об этом думать, так можно додуматься черт знает до чего. Я пришла сюда не для того, чтобы плакать, а для того, чтобы увидеть другого Бонни. Настоящего. Еще одного настоящего Бонни Джеральда.

Налив мартини с апельсиновым соком в два бокала, я стукнула их друг о друга с мелодичным «дзынь».

– За твою победу, Бонни. Сейчас и всегда.

Улыбнувшись ведущим на экране, я пригубила коктейль. Один глоток. Хватит пока.

За час перед телевизором я увидела Бонни всего пять раз. Несколько слов их с Томом интервью – о номинированной постановке, о планах, о «Нотр Не-Дам». Несложно догадаться, что всплыло имя Сирены: правда ли, что она будет играть в новом мюзикле?

– Конечно же, нет. – Бонни излучает любовь ко всему миру в целом и к Сирене в частности, чистую христианскую любовь. – Мы с Томом предпочитаем зажигать новые звезды, а не прятаться в тени старых. Она слишком великолепна для нашей скромной постановки, к тому же, она не любит спиричуэлс.

Бонни невинно улыбается, словно всему миру должно быть понятно, при чем тут негритянские гимны. Миру не понятно, журналистке тоже, но она не переспрашивает – эфирное время ограничено. А труппа сейчас наверняка в полном составе прилипла к телевизорам и рукоплещет своему безумному гению. Лучшему на свете тирану, деспоту и психу, посмевшему еще раз напомнить Сирене о ее позоре.

Я тоже аплодирую. Стоя. Ты великолепен, Бонни, хоть и козел. Злопамятный сицилийский козел. Не хотела бы я попасть в число твоих врагов.

И вот, бокал сока с мартини почти пуст, все номинанты представлены, и начинается голосование. Сначала драматический театр, я смотрю на незнакомые лица и машинально отмечаю: это я посмотрю, и это, и то… или не посмотрю, как фишка ляжет. Но в памяти откладывается, когда-нибудь да пригодится. В конце концов, почему бы мне по окончании работы с Томом и Джерри не поехать в Нью-Йорк? Я свободная, обеспеченная женщина, слава мистеру Штоссу во веки веков, аминь. Могу себе позволить.

Это же здорово, поехать в Нью-Йорк, потому что мне хочется. Просто хочется. Здорово и непривычно: учитывать свои желания, а не чужие, и не считать каждую копейку.