– Как? – требую у него ответа.
– Самолетом, – улыбается он. – Я угнал неплохой самолет, но над ЛА были пробки.
Я все равно не верю. Что-то здесь не так. Может быть, ТВ врет, и сегодня показывают запись? Но белый смокинг – тот самый, только немного измят, и Бонни пахнет иначе, чем всегда – сквозь привычный «Кензо» пробивается запах пота, чужих людей, смога. В самолете не было душа.
– Премия за лучшую сценографию… – вещает девушка на экране.
Я не слушаю, я смотрю на Бонни. Трогаю Бонни – его грудь, его плечи, его губы… под моими пальцами его губы горят, он ловит мою руку, тянет меня к себе… и мир вокруг исчезает. Остается только он, мой Бонни, и его чертов белый смокинг летит на пол, следом – рубашка, и мое платье оказывается задрано, а я – на полу, распластана под ним, обнимаю его ногами, вцепляюсь в его волосы и кричу:
– Мой Бонни!..
Вдруг он замирает во мне, надо мной, и улыбается. А невнятные звуки из телевизора складываются в слова:
– …за лучшую хореографию… в связи с отказом от номинации… Ленни Бернс!
Там, в телевизоре, удивлено ахает и гремит овациями зал, журналисты радостно комментируют внезапный скандальчик, а тут, на полу перед телевизором, касается моих губ Бонни. Легко, невесомо целует меня и шепчет:
– Ti amo, ma`bella donna.
Мне показалось, что я умираю. От счастья, от нежности, от пронзительной ясности и правильности этого мгновения. Самого прекрасного в моей жизни. От самого невероятного оргазма, поднявшего меня куда-то за облака. От силы и осторожности рук Бонни, удерживающих меня от падения на землю.
– Ti amo, Бонни, – шепнула я. А может быть, дождь за окном. Наверное, дождь, иначе почему у него мокрое лицо? И у меня тоже. И губы у него соленые, как море.
Еще я хотела сказать ему: спасибо, Бонни. Никто, никогда не дарил мне такого подарка. Я знаю, как для тебя важна эта премия, знаю, что мюзикл – смысл твоей жизни. Ради сегодняшнего дня ты вкалывал, как проклятый, ты выжимал из артистов все возможное и чуть-чуть сверх. Я знаю. Я видела, как ты это делаешь. Видела твои глаза во время репетиций, слышала твой пульс и запах пота после. И потому твой подарок – бесценен. Это чуть больше, чем сердце. Это кусочек твоей души.
Но не смогла. Горло перехватило слезами, и я просто обняла его, руками и ногами, и прижалась губами к его шее, к жилке, где бьется пульс.
Мой Бонни. Ты получил то, что хотел – мое сердце, мою душу. Навсегда. Я знаю: что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло, я никогда не забуду твоего подарка.