Ванька останавливается. Отрывается буквально на миллиметры, а мне становится невыносимо холодно.

– Не здесь, – медленно кивает и смотрит мне в глаза. Гипнотизирует. Точно-точно.

Нащупываю позади себя ручку на двери машины, тяну на себя и практически проваливаюсь в образовавшуюся щель. Пока Токман обходит машину, перевожу дыхание.

Щеки горят. Сумасшедший день. Эмоции переполняют.

Меня закручивает в водоворот этой одержимости. Скользнув ладонью по лодыжке, снимаю туфли и подтягиваю колени к груди, упираясь пятками в сиденье.

Ванька внимательно следит за моими движениями, после несколько раз моргает, словно пытается избавиться от наваждения, и заводит машину.

Я знаю, что мы едем к нему. Знаю и очень сильно этого желаю.

Лестницы в подъезде кажутся нескончаемыми. Слишком долго, а лифт ползет слишком медленно.

Поцелуи становятся глубже, а сердце заходится в каком-то неисчислимом ритме ударов.

– Ноги, – Ванька прижимает меня к стене, и я проворно обвиваю его корпус ногами, скрещивая лодыжки за его спиной.

Створки лифта разъезжаются на нужном нам этаже. И это достаточно сложно – открыть дверь, не отрываясь друг от друга ни на секунду.

Темнота прихожей поглощает. Одежда теперь точно становится лишней. В нетерпении тянусь к пуговицам на Ванькином пиджаке и стягиваю плотный материал с плеч вместе с черным пальто.

Разгибаю колени, соприкасаясь туфлями с полом, издавая протяжный вздох. Ванька выбивает воздух из моих легких, довольно резко прижимая к стене.

Платье летит под ноги, туда же отправляется белье.

Завожу руки за голову, открывая ему полный доступ к моему телу.

Отпускаю себя.

74

74

– Доброе утро, – приоткрываю один глаз, медленно переворачиваясь набок.

– Доброе, – Ваня фиксирует мои движения взглядом и откладывает в сторону смартфон, который до этого держал в руках.