— Боже! — ахнула Элизабет.

— Не бойтесь, мэм, с ним все в порядке. Я каждый день ношу ему еду. Он сам не поймет, за что его туда посадили.

— А я, кажется, понимаю… — пробормотала Элизабет.

Это все из-за вольной грамоты! Видимо, Джеймс догадался, что Элизабет расскажет о ней Самсону, и тот попытается сбежать. Но какой во всем этом смысл? Нельзя же всю жизнь держать Самсона взаперти! Рано или поздно Алекс Паркер вернется с представителями закона, и мужу придется его отпустить.

Элизабет подняла взор. Люси сверлила ее пытливым взглядом. Нет, не стоит ее посвящать. Вдруг она проболтается Самсону, а ему, наверное, лучше пока ничего не знать.

— Ладно. — Элизабет поднялась. — Я, пожалуй, пойду, пока меня никто здесь не видел.

— Да, мэм, лучше идите, — кивнула Люси.

Взявшись за дверную ручку, Элизабет оглянулась. Негритянка, так и сидела за колченогим столом, подперев рукой подбородок. Зыбкий огонек освещал ее печальное, коричнево-бронзовое лицо.

— Спасибо, что заботишься о нем, — тихо сказала Элизабет и вышла за дверь.

Оказавшись на улице, она спряталась между лачугами и прислонилась к стене, чтобы перевести дух. Грудь стеснило от плохого предчувствия. Что задумал Джеймс? Зачем он держит Самсона взаперти? И что теперь делать ей?

Когда сердцебиение унялось, она вышла из своего укрытия. На хозяйственном дворе по-прежнему горел огонек. Прячась за постройками, Элизабет подобралась поближе и выглянула из-за угла.

Двери сарая были заперты на огромный навесной замок, а у стены на бревне сидел человек. Возле него стоял фонарь и лежало ружье. Тень от шляпы закрывала лицо, но, заметив черные усы, Элизабет догадалась — это Томас.

«Нужно его подкупить!» — пришла вдруг в голову спасительная мысль.

Точно! В чайнике куча золота. Она даст Томасу пятьсот долларов… Тысячу… Да хоть все отдаст, только бы он помог Самсону бежать. И сделать это надо прямо сейчас, пока Томас один.

Чуть ли не бегом она припустила к беседке. Туфли хлюпали от росы, ступни и лодыжки заледенели, и Элизабет кляла себя на чем свет стоит за то, что не надела ботинки.

От прудика тянуло тиной, над водой поднимался белесый туман. Самсон как-то показывал место, где спрятал чайник. Элизабет подошла к беседке и опустилась на колени. Юбка намокла, от сырой земли повеяло холодом, но Элизабет не обратила на это внимания. Дрожащими руками она принялась ощупывать фундамент. Сейчас бы не помешал фонарь, но его не было, и приходилось действовать наугад.

Наконец, она нащупала неровность. Один кирпич зашатался. Элизабет осторожно потянула его на себя, и он поддался. Отложив его в сторону, она подвигала следующий, и он тоже оказался свободным.