— Вот именно поэтому я не имею ничего общего с аристократами.

Николас пристально посмотрел на нее и, не обращая внимания на стекающее с лица шампанское, обратился к Питеру:

— Сэр, мне очень жаль. Я приношу вам и вашей супруге свои искренние извинения. Я не хотел задеть ни ее, ни вас.

Питер остановился.

Николас поклонился им с Кристиной, после чего коротко кивнул подошедшему Заку и вышел, прихватив из рук проходившего мимо официанта льняную салфетку.

Молчавший до того холл загудел. Люди, и не только гости Аланы с Заком, обсуждали увиденное. Кристина обернулась к подруге:

— Кейти, ты такая храбрая. Спасибо те…

Но договорить она не смогла, так как, резко развернувшись, Кейт умчалась в противоположную сторону. Посчитав инцидент исчерпанным, Зак пригласил гостей проследовать в зал, где их уже ждали накрытые столы.

Лондон, Торнтон-Холл, 29 декабря, 17:20

Лондон, Торнтон-Холл, 29 декабря, 17:20

Из телефонного разговора абонента «Мэгги» с абонентом «Лотти»:

— И вот этот дикарь, представь себе, подскакивает к Никки и орет, безумно вращая глазами: «Уберите от нее руки! Вы, негодяй! Не смейте прикасаться к ней!..» И все в таком духе. Мы все обалдели.

— Я думаю. Жаль, что я этого не видела.

— Так это не все! Как ты думаешь, кто встал между ними?

— Не отвечай, не отвечай! Я знаю! Его жена!

— Нет! Ее подружка, парикмахерша эта!

— Да ладно!

— Ага. Она выплеснула шампанское Никки в лицо и сказала… Я не слышала, что она сказала, но Никки отступил и вообще со свадьбы ушел. Прикинь?!

— Охренеть! Бедная девчонка, не даст ей Девенпорт заиметь на стороне кусочек счастья.

— Но и это еще не все! Там же были телевизионщики. Да и без них телефонов достаточно — двадцать первый век, сама понимаешь. Так вот, я только что мониторила — ничего в инете нет. Ни слова, ни полслова. Папа говорит, это влетело Девенпорту в такую копеечку!