Я нервно постукиваю ногой по полу, сидя в ожидании в приёмной директора. Буквально пять минут назад у меня состоялся разговор с мамой. Она ждала моего возвращения в нашей с Дашей комнате. Бесцеремонно выставила подругу, чтобы поговорить со мной наедине.
Из всего сказанного матерью запомнилось особенно ярко следующее:
«Нравится тебе это или нет, но Кирилл будет отчислен!»
И ещё:
«Каждый имеет право на личную жизнь!»
Да, кроме меня, вероятно…
Потом мама велела мне идти к директору. И вот я здесь и жду, когда он меня пригласит. Сейчас там у него Марат. И он, конечно, подтвердит, что фото отправил Кирилл.
Мне не хочется в это верить!
Примерно через пару минут Алиев выходит из кабинета и садится рядом со мной на скамью. У него огромный синяк на подбородке, но я не спрашиваю, откуда он.
– Суворова отчислят завтра, – говорит Марат ровным голосом. – Ума не приложу, зачем ждать так долго.
Я резко поворачиваю голову и с неприязнью смотрю на него.
– У тебя совсем совести нет?
– Почему? – Марат лениво откидывается на стенку. – Кирилл фотку твоей, между прочим, мамы слил. А ты всё равно на его стороне. Я тебя не понимаю, Ась. Ты должна ненавидеть его, разве нет?
Нет! Такой день просто никогда не наступит! Потому что я всегда буду любить Кирилла. И даже если это сделал он, то он действовал в интересах нас обоих. Теперь я это вижу. До моей матери просто невозможно было достучаться по-другому.
Но этого всего я Марату не говорю. Медленно поднимаюсь со скамейки, одёргиваю свитер и иду к двери. Секретарша кивает, мол, можно войти без стука, что я сразу и делаю.
Денис Викторович встречает моё появление с хмурым лицом.
– Садись, Ася. Разговор будет длинный.