– Завтра утром приедет комиссия. И мы как минимум должны отчислить виновного в случившемся. Мне, скорее всего, придётся написать заявление об уходе, но насчёт твоей мамы я похлопочу. Она останется здесь, не переживай.

Об этом я совсем не переживала, если честно.

– Мне жаль, что Вам придётся уйти, – говорю искренне. – Но это сделал не Кирилл. Его нельзя отчислять!

– Но мы вряд ли сможем найти действительно виновных, Ася. У нас слишком мало времени.

Он прав. Да и как доказать? Есть телефон Кирилла, с которого было отправлено то фото. Всё! Как можно доказать, что сам он ни при чём?!

– Значит, на этом всё?

Мои глаза неудержимо наполняются слезами, и я часто моргаю, чтобы не дать им пролиться.

– Кирилла отчислят. Вы уйдёте. А те, кто это сделал, останутся. Будут и дальше портить жизнь окружающим, зная, что всегда останутся абсолютно безнаказанными.

Директор подавленно молчит. И я задаю другой вопрос:

– Зачем сюда едет Соболев? Он собирается заступиться за Кирилла? В конце концов, он же его опекун!

Денис Викторович тяжело вздыхает и опускается в кресло.

– Влад Сергеевич просто должен здесь быть. Ровно так же, как и отец Вероники Гордеевой. Они являются соучредителями фирмы.

– Какой фирмы? – не понимаю я.

– Наш пансион – это частная компания. «ОАО Соболев» является одним из её соучредителей. Мы же не государственная организация.

– Но тем не менее к нам едут из Министерства образования!

– Да, потому что мы всё же школа. Пусть и частная, – спокойно разжёвывает мне директор.

– Но тогда кто здесь всё решает? Министерство или соучредители? – мне почему-то очень важно докопаться до сути.

Кто скажет последнее слово?

Кто отчислит Кирилла? Кто именно уволит директора или заставит написать его по собственному? Кто?

– Там всё сложно, Ася. Министерство будет давить на Влада Сергеевича и остальных учредителей. Убрать виновных с глаз долой будет выгодно для всех.