– Конечно, нет. Ни за что на свете.
Он вновь улыбается, но его улыбка теперь напоминает звериный оскал. Приблизив своё лицо к моему, шепчет напротив моих губ:
– Кирилл завтра уйдёт. Ты останешься без его защиты. И ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать. И буду делать весь оставшийся год. Ты станешь моей игрушкой. Я буду забавляться тобой, когда мне станет скучно. И сто процентов пожалеешь, что отказала мне сегодня. Возможно, когда-нибудь я проявлю жалость и снисхождение к тебе. Но обиду помнить буду всегда, поэтому ты всё равно будешь страдать.
Вот урод!
Я с силой пинаю его по ноге и вновь пихаю в грудь. У меня получается вырваться и, несмотря на плохую спортивную подготовку, ещё и пробежать весь коридор и даже оказаться на улице. Правда, там я попадаю прямо в руки Артёма.
– Отпусти меня! – взмаливаюсь, глядя ему в лицо.
Он же не такой… Не такой, как его брат. Он добрый… Ведь так?
Артём явно сомневается, поэтому медлит. Потом с силой отпихивает меня и гневно выплёвывает:
– Я спасаю не тебя, а Тимура. От него самого. Кира не смог спасти. А вот брата в обиду не дам. Вали, Белова, подобру-поздорову. От тебя одни проблемы.
У меня дрожат губы, и слёзы застилают лицо.
Чего я хотела?
Что Артём вдруг станет белым и пушистым? А с какой стати? Он же Соболев! Один лучше другого!
Начинаю пятиться прочь от Артёма, смотря ему в лицо:
– Знаешь, Даша никогда с тобой не будет. Не знаю, кто в здравом уме вообще захочет быть с тобой!
Да, я говорю это от обиды. Потому что они так долго издевались надо мной. Потому что Кирилла выгонят. Потому что он сейчас с Никой. Я злюсь на всех! И на себя тоже злюсь.
Потому что с самого начала должна была верить Киру!
Развернувшись, несусь в сторону общаги, чтобы запереться в комнате, упасть на кровать, укутаться с головой одеялом и оплакивать свою хреновую жизнь.
Правда, во время этих моих рыданий и причитаний Дашки меня вдруг посещает одна здравая мысль. И, похоже, теперь я знаю, как поступить…
Я знаю, как оставить Кирилла в пансионе.