– Правда? Обещаешь? – она всхлипывает. Потом отстраняется, растирает слёзы по лицу. – Я всё-таки не понимаю, зачем ты это сделала.

– Даш… Я устала. Мне здесь не место…

– А как же я? – выдыхает подруга. – Ты ведь меня бросаешь!

– Ты, как никто другой, можешь справиться с чем угодно! – отвечаю с улыбкой. – И с Соболевыми, и с Гордеевой! Да ты в состоянии изменить всё в этой школе, Даш!

Она улыбается сквозь слёзы.

– Ты меня переоцениваешь.

– Нисколько.

Мы снова обнимаемся. И она шепчет мне в ухо:

– Всё так сильно изменилось за какой-то чёртов месяц… Раньше мы были такие счастливые… Беззаботно носились по школе ночью… Ты пряталась с Киром в шкафу…

Я смеюсь.

– Вы ещё поиграете в прятки.

– Да, конечно! – скептически фыркает она. – Сделаем это традицией для следующих поколений. Только правила игры изменим. Будем розгами пороть тех, кто проиграл. Всё в лучших традициях идиотов Соболевых. Они же остаются, чёрт возьми!

– Перестань, – чмокаю её в щёку. – В твоих силах даже их изменить. Хотя бы Артёма. Может, сделаешь его добрее…

– Не хочу! Теперь я ненавижу его ещё больше, – цедит сквозь зубы Дашка.

Но мне почему-то кажется, что это не так.

Мама сигналит мне, и приходится проститься с Дашей. Ещё раз крепко обняв подругу, хватаю сумку и чемодан и загружаю в багажник. Открываю заднюю дверь нашей старенькой хонды. Не хочу сидеть впереди. Не хочу говорить с ней…

Сев в машину, машу Дашке рукой на прощанье. Она продолжает реветь. Я вижу, как вздрагивают её плечи. А мои глаза по-прежнему сухие…

Почему? Неужели научилась сдерживать свои эмоции?

Вряд ли… Скорее всего, накроет чуть позже.

Мы отъезжаем от ворот, и мама бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида.