– Да хоть бордель. Хочу наследство – и адье.

– Давай остановимся на кофейне.

Кристина делает жест, который я расцениваю как «валяй».

– Так, погоди. Какое платье?

Показываю два своих варианта.

– Черное. Снимать проще.

– Зачем в универе снимать платье?

– А, ты для универа. Я думала, для братика. Тогда красное. Только сними эту убогую брошь. Верх безвкусицы.

Она достает из комода деревянную шкатулку, вываливает на постель и долго копается в груде украшений. Интересная она, Кристина Крестовская: бриллианты хранит так, словно это стекляшки, в куче, перемешанными с другими ювелирными шедеврами. Я до сих пор смотрю на золото как на чудо света.

Тут вдруг я понимаю, что уже несколько секунд не дышу.

– Что это? – спрашиваю, показывая на тонкое золотое колечко.

Очень похожее, с птичкой и веточкой, сейчас на моем пальце. Я не снимаю его с тех пор, как Игорь мне его купил.

– Кольцо.

– Я вижу. Откуда оно у тебя?

– Не помню. Купила, наверное. Да, пару лет назад, в каком-то гадюшнике. Ваня, мудак, опоздал, пришлось зайти в ближайшее здание, это ювелирный. Истеричка за прилавком начала орать, что у них нельзя греться, и я купила кольцо, чтобы ее заткнуть.

– Я его сдала.

– Чего? – Крис удивленно поднимает голову.

– В ломбард. Давно, когда деньги кончились.

– Прямо его? Да их полно!

– Нет, вот здесь щербинка. Видишь? Оно.