И как же все-таки я мало знаю об отношениях мужчины и женщины в постели.

– Аня… – Он отпускает мои волосы, они рассыпаются по плечам. Разгоряченная кожа чувствует даже такую мелочь. – Аня…

Я таю от крышесносного ощущения полной беспомощности. Я не могу заставить его снова начать двигаться, не могу прекратить медленную пытку. Даже оттолкнуть его не могу, хотя, пожалуй, и не хочу. Руками крепко сжимаю покрывало.

– Игорь, ну пожалуйста…

– Попроси еще, – тяжело шепчет он. – Скажи, что ты моя. Скажи, что ты не сбежишь, Аня!

– Твоя, – выдыхаю я. – Мне некуда бежать. Я не хочу.

Несколько глубоких и сильных толчков отправляют меня за грань, я, кажется, кричу. Легким не хватает воздуха, а тело выгибается дугой, будто от разряда тока. Пальцы обессиленно разжимаются, но внизу все еще пульсирует.

Игорь стонет сквозь стиснутые зубы, и я чувствую тяжесть его тела. Долгие, восхитительные секунды. Потом он ложится рядом и запускает руку в мои волосы. Как ребенок прижимает во сне любимую игрушку, так Крестовский в полудреме прижимает к себе меня, будто боится отпустить. Словно я встану и сбегу куда-нибудь, оставлю его тут одного наедине с проблемами и диким, я бы сказала, катастрофическим недостатком любви.

Размечтался. Попал ты, Игорь Крестовский. И я заодно.

* * *

На следующий день снова начинается шторм. Серега сетует, что не везет с погодой – он мечтал посерфить, как раз были волны. По его словам, для Крита в конце июля такая погода совсем не типична. Кристина и Алекс заняты ноутбуками – каждый своим. И если Крестовская хоть изредка ходит в дом за чем-нибудь вкусненьким или очередным бокалом мохито, то Алекс… Порой я начинаю про него забывать. Мне не очень нравится, что не только я. Но с Игорем на эту тему говорить не решаюсь, в конце концов, не мое дело, как он воспитывает младших, я и так достаточно влезла.

Ну а мы, пока море волнуется, просто отдыхаем. Едим пиццу, заказанную из ресторана, читаем про универ, в котором я буду учиться, смотрим фильмы, занимаемся любовью. Кажется, друг друга изучаем и привыкаем. Я-то уж точно, мне все проще и проще принимать желания Игоря.

А уж его удивление, когда я однажды вечером первая лезу целоваться, достойно запечатления. Но мне не хочется притворяться, что происходящее между нами не нравится. Не хочется стыдливо опускать глаза, когда он выходит из душа. Если все уже случилось, почему я не могу наслаждаться своим первым в жизни романом? Почему должна думать о том, что он, возможно, скоро закончится?

К слову, об этом.

На третий день, когда шторм успокаивается, а Игорь огорошивает меня новостью о том, что через пару дней самолет вернет нас в Россию, мы решаем поехать куда-нибудь на яхте. Одновременно с волнением – я еще никогда не плавала в такие путешествия – я чувствую грусть. Мне вдруг приходит в голову, что Крестовский непременно закончит наши отношения, едва мы вернемся. Зачем тащить в повседневную жизнь приключение из отпуска?