– А иначе что?

– Закопаю, – отрезает Крестовский.

У Майка не возникает сомнений в том, что он серьезно.

– Если решишь козырнуть компроматом – считай, труп. Я успею с тобой поквитаться. Если решишь напакостить напоследок – аналогично. Решишь слить что-нибудь интересное конкурентам, я придумаю тебе конец поинтереснее. А если тихо и молча уйдешь на пенсию, получишь компенсацию и заживешь где-нибудь на островах с шумом моря, здоровым фруктовым рационом и утренним минетом от симпатичных аборигенок. Доступно? И не думай, что я шучу. Если будешь брыкаться, то или мне будет нечего терять и я потащу тебя за собой, или я буду очень зол и искать тебя будут долго. По частям. А теперь свободен.

Он поднимает трубку:

– Станислава, проводи Михаила Сергеевича на выход и забери пропуск, ему он больше не понадобится.

Стася несколько секунд молчит.

– Поняла, сейчас.

Майк мнется. То пытается что-то сказать, то нервно озирается. Но все же уходит. Он и впрямь хорошо знает семью Игоря и примет правильное решение. Пусть скажет спасибо, что из уважения к их с отцом дружбе Игорь не просто его отпустил, но и фирму выкупит. Если бы не многолетняя помощь, Майку не сдобровать.

– Лев, – он набирает начальника охраны, – нужна помощь, только по-тихому. Обыщи комнату Алекса, машину, пробей все контакты: с кем общается, когда, как, куда ездил недавно и ездит.

– Понял, Игорь Олегович, а что искать?

– Все, что покажется тебе подозрительным. Документы, флешки, харды, папки, вложения в книги, тетради. Что-то связанное с отцом или Анной, ее родителями. Проследи, куда он ездил, проверь, не мог ли где что спрятать. Все хранилища в Сети тоже проверь и отформатируй подчистую.

– А если Александр будет задавать вопросы?

– А чтобы он их не задавал, предварительно отвези его в Непряхино, в реабилитационный центр. Там ждут. Только тихо, чтобы никто не знал, и замаскируй, выложи там от его имени фоточку билетов в какую-нибудь Германию или еще куда. И следи, чтобы у него при себе никакой техники не было. Лучше прямо из душа вытащи и в багажник засунь, чтобы не успел ни с кем связаться. Сделаешь? Потом все объясню.

– Сделаю, конечно, Игорь Олегович.

Вот и хорошо. Алекс не успеет слить информацию, если окажется в больничке. Посидит там, подумает о жизни, а он пока тут разберется с этим дурдомом.

Черт! Аня… Что же ты такого мирозданию сделала, что оно тебя так бьет?

Крестовский не обольщается: она его не простит. За убийство матери точно не простит. За сестру бы простила, но не за такое. И пусть убил отец, пусть он давно в могиле, лечь в постель с сыном убийцы для таких, как Калинина, подобно смерти.