Этот отголосок, звучащий в моем сердце, – отголосок жизни, которую я прожила давным-давно, и человека, которого любила, с которым коротала дождливые дни. Моя любовь к нему ничуть не угасла, и я этому рада. Несколько лет назад Тобиас сказал мне в Вирджинии, как он счастлив тому, что я была женщиной, которая любила его брата. И я чувствую, какой великой чести удостоилась, как бы эгоистично это ни звучало. Проведя пальцем по капоту машинки, вспоминаю наши звездные ночи, когда мы перешептывались, и не признаю вину, которую вызывают эти воспоминания. Я не могу забыть свою вторую любовь и никогда не захочу. Я все еще храню ее в своем сердце, даже спустя годы.
– Его любимая, – тихо говорит Тобиас, появившись у меня за спиной. Повернувшись, вижу, что он стоит в дверях и не сводит глаз с машинки, которую держу в руке. – Даже в детстве он знал, чего хочет. Словно видел свое будущее. Вспоминая прошлое, я верю, что он знал свое будущее, как бы безумно это ни звучало.
– Я тоже в это верю, – говорю я, глядя на машинку. – Было в нем что-то такое… чего нельзя описать словами.
Тобиас подходит ко мне, бросив взгляд на коробку, и я чувствую, как больно ему смотреть на нее, но он не идет на попятную.
– Я хотела разобрать вещи, пока не приехали гости. Отнесу ее в другую комнату. – Собираюсь закрыть коробку, но Тобиас меня останавливает.
– Не надо, trésor. Я столько времени провел, вспоминая… не то, что нужно. – Он аккуратно забирает машинку, а потом целует мой безымянный палец. Чувствую, какая боль от него исходит, тоска по своей половине, которую он не сможет вернуть назад. Тобиас никогда не перестанет оплакивать своего брата, а я никогда не попрошу его об этом, потому что, честно говоря, сомневаюсь, что кому-нибудь из нас это удастся.
– Ты можешь поделиться со мной, – нежно говорю я. – Что бы ни пришло тебе в голову.
Он сжимает машину в руке и кивает.
– Знаю, – еле слышно говорит Тобиас. – Я вспоминаю его дерзким мальчишкой в пижаме. – Печально мне улыбается. – Хочу прогуляться.
– Надвигается гроза. – Киваю в сторону окна.
– Я быстро, супруга.
Расплываюсь в улыбке от того, как он меня назвал, а Тобиас целует меня в губы и выходит из комнаты, оставив после себя грусть. С тяжелым сердцем смотрю, как он спускается по лестнице, а потом снова гляжу на коробку. Любопытство побеждает желание вернуть покой, который ощущала еще совсем недавно.
Открываю первый сложенный лист плотной бумаги и вижу рисунок. Внизу страницы подпись, сделанная почерком учителя: «Моя семья», Доминик Кинг, шесть лет. В правом верхнем углу расположилось лимонно-желтое солнце, венчающее темно-синее небо. Внутри одного из пухлых облаков по центру две фигурки из палочек, подписанные «мама» и «папа». Внизу посреди гор светло-коричневого цвета стоят Тобиас и Доминик. Тобиас намного-намного выше. В сравнении с тем, как изобразил себя Доминик, Тобиас вполне бы мог показаться великаном.