– О жизни?

– Мы ведем переговоры о жизни? – Она обхватывает мое лицо ладонями, когда меня переполняют эмоции, готовые выплеснуться наружу. Делаю несколько судорожных вдохов, чтобы успокоиться.

– Тобиас, в чем дело?

– Я люблю тебя.

– Знаю. Пожалуйста, скажи, что происходит. Ты меня пугаешь.

– Не бойся. Я хочу попросить тебя об одолжении.

Заметив, как сильно изменилось мое настроение, Сесилия тут же становится серьезной.

– Хорошо, слушаю.

– Мне надоело тебя пугать. Все, баста. Надоело доставлять тебе беспокойство. Надоело строить планы. Да и в целом надоело отдавать приказы.

– Ты серьезно?

– Мы никогда не сможем выйти из дела полностью. Ты это знаешь. Но я покончил с тяжелой работой.

Она сглатывает.

– Ладно.

Поднимаю ее руку и целую тыльную поверхность. Она устремляет взгляд на свою руку, где губами ласкаю ее кожу, а потом переворачиваю ладонью вверх и кладу на нее песочный доллар.

– Я приберег его для тебя. Для сегодняшнего дня.

– Как красиво. – Она гладит пальцем раковину.

– Когда я виделся с отцом в последний раз, он пробудил в моей памяти воспоминание. Я вспомнил день на пляже – единственное воспоминание, связанное у меня с ним. Разломай ее пополам. Точно посередине. – Подставляю руки, чтобы поймать трофей.

Она ломает доллар пополам, и его содержимое падает мне на ладонь. Я киваю удаче, когда у меня в руках оказываются пять пластинок в форме голубей. Сесилия внимательно разглядывает улики и подносит одну к глазам.

– Они похожи на птичек.

– Забавно, да? Еще задолго до того, как я узнал, какова моя судьба, ее вручил мне человек, которого я совсем не знал. Еще забавнее то, что эти «птицы» представляют нас пятерых. – Поочередно поднимаю одну за другой. – Меня, Шона, Тайлера, Дома и тебя. Начало и конец – пускай формально они зовутся голубями, – в религиозном смысле они олицетворяют жертвенность и мир.