— И с презервативом есть вероятность забеременеть, а без него так тем более. Как-то так вышло… Не знаю, — пожимаю плечами. — Есть пары, которые годами не могут зачать ребенка, а у нас Влад каким-то образом получился.

— Я рад, что он у нас получился, — мне даже кажется, Соболев произносит это с гордостью.

Не могу сдержать смеха.

— Я тоже.

— Когда мы расставались, ты еще не знала, что беременна?

— Нет. Я очень поздно узнала о беременности.

— Почему поздно?

— Потому что после нашего расставания я была в жутком стрессе, не ела и почти не вставала с постели, резко похудела. Тошноту и полуообмороки списывала на свое состояние. А через пару месяцев вдруг поняла, что у меня сильная задержка. Сделала тест, он показал положительный результат.

Удивительно, как легко я рассказываю об этом Соболеву. Мне даже не стыдно честно признаться, что после расставания я была чуть ли не убита. И это при том, что я сама приняла решение о разлуке, сама отвергла Диму.

— Что было после этого?

— Я искала тебя. Но на самом деле я стала искать тебя еще до того, как узнала, что беременна. Олеся сказала мне, что ты умер, — горько хмыкаю. — Сразу после разговора с ней меня сбила машина. Я каким-то чудом не потеряла ребенка, но всю беременность пролежала в больнице. Несмотря на все старания врача, Владик все равно родился недоношенным на несколько недель.

Дима шумно выдыхает. Мы уже идем по лесу, тут совсем тихо, машин и людей нет, поэтому слышен каждый хруст ветки под ногами. Ребенок по-прежнему резвится с собакой на несколько десятков метров впереди нас.

— Я хочу придушить Олесю, — Дима цедит это с такой злостью, что мне даже становится не по себе.

— Зачем она это сделала?

— Я не знаю. Затем, что она конченная дура, — выплевывает.

У меня есть одна догадка, почему Олеся так поступила. Эта мысль засела в мою голову еще в школе, когда мы с Димой тайно встречались и поэтому на обеде сидели за разными столами. Иногда Дима садился с Олесей, и я наблюдала со стороны, как она на него заглядывается.

— Может, потому что она была в тебя влюблена? — озвучиваю догадку. — Вы же все-таки не родственники. Просто жили в одной семье.

Дима не отвечает. Задумчиво наблюдает за резвящимися Владом и Чарльзом. По молчанию я понимаю, что Дима согласен с моей догадкой. Сердце пронзает маленький укольчик ревности. Сколько еще девушек влюблены в Диму?

В школе, наверное, каждая вторая была. В моей памяти гранитом отлился первый день прихода Димы в наш лицей. Как его обсуждали все девочки, как хотели с ним подружиться, как строили ему глазки. И как одноклассница Полежаева Лера чуть ли не из шкуры выпрыгивала, чтобы понравиться Диме.