Я жду, что Дима тут же снова войдет в меня, но он медлит. Нависает надо мной на локтях, заглядывает в глаза.

— Чего застыл, Соболев? — недовольно спрашиваю. Голос выходит хриплым, севшим. — Нехорошо заставлять девушку ждать.

— Какая ты нетерпеливая, Белоснежка, — усмехается.

Склоняется к губам, нежно целует, а в следующую секунду резко переворачивает меня на живот. Снова отодвигает в сторону стринги и входит сзади.

Издаю стон в кровать. Дима просовывает одну руку мне под живот, а второй стимулирует клитор. Как же это охрененно классно. Ни с чем несравнимо. Лучшее, из всего, что я когда-либо испытывала.

Чувствую тяжелое дыхание Димы мне в затылок. Оно учащается по мере того, как учащаются движения. Наслаждение вот-вот накроет меня с головой, зарываюсь лицом в покрывало, сминаю его ладонями, стону.

Мы кончаем вместе. Такое ощущение, будто прыгаю с тарзанкой в пропасть. Сердце замирает, адреналин хлещет по венам, из глаз брызжут слезы наслаждения.

Делаю глубокий вдох и обмякаю. Дима перекатывается с меня и ложится рядом на кровать. Лежим так в тишине, рассекаемой только нашим громким жадным дыханием. Как будто мы были на дне океана совсем без кислорода, а сейчас выплыли на поверхность и не можем надышаться.

Слегка приоткрываю веки и гляжу на Диму. Кажется, он даже взмок, на лбу выступила испарина. Соболев с закрытыми глазами, его дыхание, как и мое, постепенно приходит в норму, грудь перестаёт быстро вздыматься.

Порыв страсти проходит, угасает, и ко мне возвращается трезвое мышление.

— Давай договоримся, что этот секс ничего не значил, — подаю голос.

Мне не нужны сейчас новые отношения. Да и я Диме не нужна. Он же четко и ясно сказал тогда в квартире Игоря, что больше меня не любит. Безусловно, на физиологическом уровне нас тянет друг к другу, но не надо путать это с любовью.

Дима поворачивает голову в мою сторону и размыкает веки. Его глаза смеются.

— Конечно, ничего не значил. У меня и в мыслях не было, чтобы наш секс что-то значил.

Не пойму, он прикалывается или серьезно. Если первое, то я хочу влепить ему пощёчину. Если второе — то две пощёчины.

Почему-то от ответа Димы меня охватила злость. Отворачиваясь, спускаю на место юбку и сажусь на постели.

— Куда ты собралась? — спрашивает со смехом.

— В душ и спать. Спокойной ночи, — отрезаю.

Не успеваю подняться с кровати, потому что Дима хватает меня в кольцо своих рук. Смеется мне в висок.

— Пусти, я хочу в ванную, — пытаюсь вырваться, но он только крепче держит.