Я направила в него нож, оскалив зубы.

— Убирайся, Джона.

Он поднимает руки вверх.

— Хотел бы, правда. Но я очень взволнован и проделал весь этот путь из Калифорнии, чтобы увидеть тебя. Так что не уйду, пока ты не дашь мне то, за чем я пришел.

— Я не буду заниматься с тобой сексом. Ты мой брат. Ты болен. С тобой что-то не так.

Его нисколько не беспокоят мои обвинения.

— Ты ведь так не думаешь, — говорит он, сузив глаза до щелочек. — Может, это с тобой что-то не так? Если ты не хотела меня, тогда ответь мне вот на что. Почему ты никогда никому не рассказывала, что я якобы напал на тебя?

Тошнота возвращается. Я делаю все возможное, чтобы проглотить ее, сдержать, чтобы справиться с этой ситуацией, но мой рот наполняется слюной, а голова кружится.

— Ты угрожал мне, — шепчу я. — Сказал, что убьешь меня, если я когда-нибудь проболтаюсь об этом. Ты сказал, что папа любит тебя больше и никогда не поверит мне.

Джона потирает подбородок, широко улыбаясь. Он сверкнул на меня своими идеальными зубами, и в моей груди образовалось ужасное стеснение. Эта улыбка так обманчива. Он красив; мне больно это признавать, но брат очень привлекательный парень. Девушки должны постоянно кидаться на него. На скольких из этих девушек он напал, а затем угрожал насилием, чтобы заставить их держать рот на замке? Я даже не хочу знать…