— …я засуну эту штуку в твою гребаную задницу и постараюсь хорошенько ее покрутить.
Меня охватывает холодный шок. Он знает. Пакс знает, что это Джона перерезал мне вены, а не я сама. Иначе с чего бы ему так говорить? Пакс раздувает ноздри, направляясь к Джоне.
— С ума сойти, как звук распространяется в таких тесных местах, как это. Ты был бы поражен тем, что я только что, блядь, услышал, — выплевывает он.
— Ты ни хрена не знаешь, — смеется Джона. — И ты ничего не сможешь доказать. Я просто пришел сюда, чтобы убедиться, что с Пресли все в порядке. Вот и все. — Он хихикает, и звук разносится рикошетом по всей парковке.
— Так значит ты не собирался насиловать собственную сестру? — Чистая, неподдельная ненависть сочится из слов Пакса. — Ты не собирался нападать на нее, а затем, черт возьми, убить?
Мне казалось, что я уже видела Пакса злым раньше. Оказывается, нет. Вены на его шее и руках гордо вздымаются, когда парень шагает к Джоне. Он — нечто смертоносное и беспощадное, чего следует бояться.
Однако Джона не видит в глазах Пакса зверского желания убивать. Он бросается вперед, готовый рискнуть быть схваченным, чтобы попытаться обойти Пакса… добраться до меня. Это худший ход, который тот мог бы сделать.
Пакс рычит, врезаясь в Джону. Они одного телосложения, одного роста, но это не имеет значения. Пакс одержим. Он швыряет Джону на землю, и они вдвоем сплетаются в борьбе в путаницу из рук и ног. Джона наносит серию ударов, которые выглядят так, будто причиняют боль, но Пакс даже не вздрагивает. Он представляет собой ужасающее зрелище, когда отбивается от каждого удара и продолжает наступать на Джону. Среди хаоса я не вижу ножа. В конце концов, слышу, как он с грохотом падает на землю, и бросаюсь вперед, отбрасывая его в сторону, чтобы ни один из них не смог им воспользоваться.
Было бы ужасно, если бы Джона использовал его на Паксе.
И так же плохо, если бы Пакс использовал его на моем брате. Джона был бы мертв, но Пакс мне нужен здесь, а не запертый за решеткой. Я не могу позволить ему убить его. Не могу.
— Пакс! Боже, остановись! Дай ему подняться! Пусть этим занимается полиция.
Пакс не намерен отпускать Джону. Он прижимает моего брата к земле, упираясь коленями ему в грудь, в то время как отклоняется назад и обрушивает свой кулак на лицо Джоны.
Я слышу хруст костей.
Кровь брызжет повсюду, забрызгивая лицо Пакса, его обнаженные руки и переднюю часть груди с каждым ударом. Звуки, которые издает Джона, даже не человеческие. Это слабые, отчаянные звуки — такие пронзительные, дикие звуки издает животное, попавшее в ловушку. Я не испытываю сочувствия к Джоне, когда Пакс превращает его лицо в месиво, но с каждым ударом мой дикий мальчик из Бунт-Хауса становится все более и более потерянным. Скоро его уже не остановить. Он будет продолжать бить Джону, нанося сокрушительные удары один за другим, пока от моего сводного брата не останется ничего, кроме кровавого месива костей и мяса на бетоне.