Неделю назад я бы не поверила ему. Если бы он тогда схватил меня и прижал к себе, я бы не смогла этому поверить. Но сейчас я видела, на что он готов пойти, чтобы защитить меня. Знаю, что Пакс с радостью убьет, чтобы сдержать свое слово.

Когда он несет меня вверх по лестнице и выносит через запасной выход во влажную, липкую ночь, я зарываюсь лицом в его забрызганную кровью футболку и рыдаю от облегчения.

ГЛАВА 45

ГЛАВА 45

ПАКС

Пресли чертовски храбра, когда дает свои показания копам в больнице. Я сижу рядом с ней, ерзая на стуле, готовый испортить кому-нибудь день в ту же секунду, как они предположат, что она, возможно, все это выдумала. Но никто этого не делает. Женщина-офицер, которая разговаривает с ней, очень добра. Дает ей сладкий, горячий чай, чтобы помочь справиться с остатками шока. Впервые за всю мою жизнь мне наполовину нравится офицер полиции. Она даже дружелюбна со мной, когда берет у меня показания. В ее глазах что-то есть — какая-то благодарность? Я думаю, та рада, что я вышиб дерьмо из этого ублюдка. Думаю, офицер сделала бы это сама, если бы могла.

Врачи осматривают Чейз, дают ей слабое успокоительное, которое помогает справиться с отчаянием в ее глазах. А затем копы везут нас в участок, чтобы дождаться отца Чейз. Они сказали нам, что Джона Уиттон находится в отделении интенсивной терапии. Его травмы подтверждают это. Ублюдок был бы в морге, будь моя воля, но, полагаю, часть меня рада, что это не так. Я не смог бы присматривать за Чейз, если бы убил этого ублюдка. Меня бы точно арестовали за непредумышленное убийство. Как бы то ни было, Руфус, деловой партнер Мередит в ее юридической фирме, приезжает и освобождает меня под залог. Он обещает, что разберется с обвинением в нападении менее чем за двадцать четыре часа, и я ему верю. Руфус не долбаный дилетант; есть причина, по которой его гонорар составляет двести тысяч, а выставленные счета по три тысячи долларов в час.

Я сижу с Чейз и жду ее отца вместе с ней. Она засыпает на жестком пластиковом стуле, и я не могу вынести этого зрелища. Поэтому аккуратно осторожно сажаю ее к себе на колени и держу, пока девушка спит, и мое сердце напрягается, чтобы продолжать биться, несмотря на боль в груди.

Ее собственный брат.

Ее кровь.

Он изнасиловал ее. И не один раз. Он перерезал ей вены, а потом так сильно запудрил ей мозги, что она была слишком напугана, чтобы рассказать кому-нибудь правду.

Я должен был, блядь, остановить его в машине в ту ночь, когда он бросил Чейз перед больницей. Должен был догадаться, что что-то не так и, блядь, убить его там. Я должен был знать, как буду относиться к ней, и что-то сделать.