Все это бессмысленные, бесполезные мысли. Я не мог знать, кто был за рулем той машины и убить его тогда. В тот момент я понятия не имел, что буду чувствовать к красивой рыжеволосой девушке, свернувшейся калачиком в моих объятиях…

Она даже не шелохнулась, когда ее отец вбежал в полицейский участок в баскетбольных шортах и мятой футболке, в которой, очевидно, спал до того, как ему позвонили копы. Мужчина небрит, на подбородке пробивается щетина. Тени под его глазами такие темные, что похожи на синяки. Сначала он игнорирует меня, полностью сосредоточившись на своей дочери.

— Пресли! Боже мой, Пресли, что, черт возьми, происходит?

Она просыпается, моргая в тумане сна, когда он опускается перед нами на колени, его руки дрожат, когда убирает ей волосы с глаз. Чейз вздрагивает, когда видит своего отца. И вздрагивает еще сильнее, когда понимает, что я держу ее на руках. Но я ее не отпущу. Еще нет. Я, блядь, не могу.

— Папа, — шепчет она.

— Они рассказали мне, что произошло. Женщина-полицейский разговаривает по телефону. Они… — Его лоб складывается в миллион морщин. — Они все перепутали, милая. Они сказали мне, что Джона напал на тебя. Я сказал им, что произошла какая-то ошибка, но…

— Никакой ошибки, — выдавливаю я. — У этого ублюдка крыша поехала. Он изнасиловал ее.

В моих объятиях Пресли хнычет, зажмурив глаза. Ее так сильно трясет, что я чувствую, как она дрожит, как осиновый лист. Ей невыносимо видеть выражение ужаса на лице своего отца, и мое сердце, черт возьми, разрывается из-за нее. Моя Файер. Такая сильная. Такая яростная. Она не должна была бояться. А должна была быть в состоянии рассказать этому человеку, что его злой, больной сын сделал с ней, и должна была быть уверена, что он ее поддержит. Я немного ненавижу его, но не так сильно, как ненавижу себя. Пресли должна была рассказать мне, что с ней случилось. Если бы я не был так озабочен тем, чтобы защитить себя, держа ее на расстоянии вытянутой руки, тогда она могла бы это сделать.

Отец Чейз, наконец, смотрит на меня. Узнавание мелькает на его лице — он помнит меня по ресторану. Я обещал присматривать за его дочерью. Поклялся, что сделаю это, и теперь мы здесь, в пяти часах езды от Маунтин-Лейкс, и на Чейз напали, потому что я шантажировал Джону, чтобы он остался в городе, и все это для того, чтобы я мог удовлетворить свое собственное глупое любопытство. Я ожидаю увидеть упрек в глазах Роберта Уиттона, но все, что я вижу — это замешательство и боль.

— Ты уверен? — тихо спрашивает он. — Ты на сто процентов уверен, что это был он? Не было ни малейшего шанса…