Он очень тихо смеется себе под нос, доставая телефон из кармана. Экран загорается, когда парень коротко нажимает на него, затем кладет его обратно в карман.

— Один шоколадный молочный коктейль. Сейчас будет. — Из динамиков не доносится дэт-метал. Никаких жестоких видеоигр, бушующих по телевизору. В его комнате царит тишина, а Пакс продолжает просто… смотреть на меня.

— Ты сегодня чуть не довел Харкорт до аневризмы, — говорю я.

Вдыхая, он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.

— Я не хочу об этом говорить.

— Тогда о чем ты хочешь поговорить?

— Мне жаль, что я действовал за твоей спиной. Мне не следовало вмешиваться в твои дела с Джоной.

— Ну. Что ж. — Я грустно улыбаюсь ему, глядя на свои руки. — Тебе придется дать мне минутку. Мне трудно переварить тот факт, что великий Пакс Дэвис за что-то извиняется.

Я подумала, что он был бы признателен, если бы я сгладила ситуацию, немного ослабив напряжение, которое только что затопило комнату, но парень не улыбается.

— Я серьезно, — говорит он. — Мне так чертовски жаль. Если бы я не сунул свой нос в это дело, его бы никогда даже близко не было в Нью-Йорке.

Я медленно качаю головой.

— Все в порядке…

— Но я также чертовски зол на тебя, Чейз.

Вот так. Это больше похоже на правду. Я вздыхаю, зная, что сейчас будет.

— Ты должна была сказать мне, что сделал этот псих. Должна была сказать кому-нибудь…

— Знаю. И мой отец, и Элоди, и Кэрри, и три разных психотерапевта, и копы, все они говорили мне это, поверь мне, я знаю. Однако не могу объяснять, как сильно он залез мне под кожу. Он всегда мог. И я знала, насколько тот неуравновешен. Он бы убил меня.

— Если бы ты сказала мне…

— Зачем мне было это делать, Пакс? Ты не был моим парнем. Ты был просто парнем, с которым я спала. Могу добавить, очень злой, агрессивный парень, с которым я спала. У меня не было причин говорить что-либо…

— Посмотри на меня, — шепчет он. — Я справился со всем этим действительно чертовски плохо. Я облажался. С самого начала. Я не… — Он раздраженно фыркает. — У меня нет никакого опыта в этом дерьме. Я ни разу в жизни не был мил ни с одной девушкой. Не знаю, как это делается. Но я, блядь, ненавижу себя за то, что не дал тебе в тот день в твоей спальне чертовски ясно понять, что я хотел тебя. Не для того чтобы просто трахнуть. Не продолжать какое-то глупое, бессмысленное соглашение, в котором не было никакого смысла. Я должен был сказать тебе, что хочу тебя. Если бы я тогда это сделал, ты, вероятно, рассказала бы мне все.

— Я бы не стала, — говорю я. — Даже если бы ты сказал мне все это, мне все равно было бы слишком стыдно.