— Теперь понимаю, почему девочки не могут оставить тебя в покое. Даже после того как узнают тебя получше. — Дэш приподнимает брови. — Я знал, что ты хорошо упакован, но это… — Он делает впечатленное лицо, хлопая рукой по моему обнаженному плечу. — Я достаточно уверен в своей сексуальности, чтобы признать, что это прекрасный член, Дэвис. Поздравления, блядь.

Дикая любовь.

Грубое и сильное, эпическое искусство Каллана Кросса снова побеждает. На этот раз самый противоречивый фотограф Америки забирает себе «Хассельблад».

— «Хассельблад»? — шепчу я.

Дэш прислоняется к дверному косяку.

— Прости мое полное невежество, когда дело доходит до фотографии, но что, черт возьми, такое «Хассельблад»?

— Это самая престижная награда, которую когда-либо может получить фотограф. Наивысшая награда за достижения, — говорит Рэн, зевая. Я удивлен, что он это знает. — Но ее никогда раньше не присуждали за одну гребанную фотографию. — Косясь на мою обнаженную фигуру на обложке — сплошь чернила, синяки и поза, — он продолжает. — И он выиграл ее с помощью вялого члена Пакса.

Я слышу, как он это говорит. Однако держу рот на замке по поводу комментария о члене. Я читаю.

«Каллан Кросс начал свою карьеру с фотографии насилия. Его тогдашняя школьная возлюбленная Корали позировала наедине после того, как ее жестоко избил отец. На фотографии была изображена Корали со множеством ужасных травм. Кросс отправил изображение на конкурс, не ожидая, что из этого что-то выйдет, но изображение сразу же облетело всю страну, появившись на обложках ряда изданий, а также доминируя в разделах «Искусство» и «Культура» почти во всех известных газетах того времени. С тех пор Кросс сделал себе имя как фотограф с непоколебимым собственным виденьем. На многих его выставках были представлены произведения с волнующими политическими заявлениями, которые вызывали споры и раскалывали художественное сообщество…»