— Нет… Нет, неужели он ничего не сказал? Не заступился?

Отец поглаживает короткую, полную седины бороду. Он очень взрослый. Откровенно говоря, старик. Женился поздно, долго не мог завести детей, получался один выкидыш за другим. Двойня? Чудо… Чудо, которое случилось лишь наполовину — родилась я.

— Я слышал, что он попытался вступиться и отстоять право жениться на тебе. Порол ту же чушь, что и ты. Про молодое поколение, свободные нравы. Говорил красиво и много! Но потом Кушаев-старший заявил, что Фархат может настоять на своем, но в таком случае лишится всего — работы, квартиры, машины, каждой копейки наследства, и отправится прочь ни с чем. Как только Фархат услышал эти слова, фонтан его красноречия иссяк, и он мгновенно согласился с отцом. Помолвка расторгнута! Теперь ты — опозоренная девица!

Слезы текут по моему лицу! Внезапно я слышу посторонний звук, как будто смех приглушенный. Отступив на шаг назад, в коридор, я поворачиваю голову на источник звука и замечаю, как из-за угла гаденько хихикает сводная сестра.

Ее глаза поблескивают от злорадства, плечи от смеха трясутся!

Это она… Гадина!

Я же знала, что ей всегда мой жених нравился!

Какой же я была дурой, что подружилась с ней! Всегда ее недолюбливала и, видимо, зря дала шанс нашей дружбе! Только ей я показывала видео, где танцую. Уверена, она все это подстроила…

Теперь стоит и слушает, ликует от радости!

Подлая тварь! Крыса…

— Кх… Ах... Крх…

Услышав хрипы, подбегаю к отцу, он стал совсем-совсем красным, едва дышит!

Неужели ему стало так плохо из-за разговора со мной? Перенервничал, очевидно!

— Папа, папа… Папа…

В коридоре слышится топот ног, подлая сводная сестра — Галия зовет на помощь. Прибегает мачеха, хлопочет вокруг отца.

— Галия, милая, зови скорей врача! Беги к соседям! Кажется, Руман уже вернулся с дежурства! Пусть немедленно придет на помощь!

— Может быть, скорую? — робко бросаю я.

Мачеха Лейсат отвешивает мне щедрую пощечину.

— Отца в могилу сведешь! Рот на замок и прибери здесь… Сейчас взрослый посторонний мужчина придет, а у тебя здесь повсюду трусы всюду валяются. Хотя… — складывает губы в презрительную усмешку. — Тебе не привыкать всем все показывать!

Покраснев от возмущения, я наспех собираю белье, которое в бешенстве разбросал отец. Моя спина гнется с трудом, потому что ненависть превращает меня в какое-то подобие деревяшки негнущейся! Так и хочется задать Галие трепку, зажать ее в углу и устроить ей темную, оттаскать за волосенки жидкие и плюнуть в крысиную мордочку!