— Сим! — выдает Виолетта возмущенно, начиная хохотать и тут же ее взгляд теплеет. — Я просто не знаю… не знала… — выдает что-то неразборчивое девушка и в конец концов вздыхает, нежно улыбаясь, — доброе утро, зазнайка, — и ползет ладошками вверх по моим рукам и обнимает за шею. — Но ты, наверное, так спокоен, потому что не понял, что я тебе сказала, да?

— Почему же, прекрасно понял. Родители уже дома. Хотя этого и стоило ожидать.

— И что мы будем делать?

— Эм… знакомиться, наверное? — подмигиваю и улыбаюсь.

— Но вы уже знакомы, ты о чем?

— Теперь будем знакомиться по-другому. Что-то вроде: здравствуйте, дядя Максим, я парень вашей дочери и я ее люблю до потери пульса, — сам не замечаю, как признание само срывается с языка. Так легко и непринужденно, будто это само собой разумеющаяся вещь.

Хотя о чем это я? Так оно и есть. С того момента, как Летта оказалась в больнице, я принял свои чувства и смирился с тем, что тоже, как наши отцы, превращусь в ужасного подкаблучника. Шутка. Но не без доли правды.

А вот Виолетта, кажется, перестала дышать. Все это время сидит, смотрит на меня, округляя и без того большие чарующие своей глубиной глаза, и хлопает густыми ресничками.

— Ч-ч-что? — выдыхает, опуская взгляд на мои губы, — что ты сказал?

— Сказал, что я люблю тебя, Виолетта, — повторяю уже уверенней, потому что смысла отнекиваться и молчать дальше нет. У нас с ней на повестке дня еще один разговор. О будущем.

— Шутишь, да?

— Почему же?

— Не знаю, — пожимает плечами Летта, шмыгнув носом. — Все это так… неожиданно.

— Поверь, малыш, если бы это было не так, я бы не позволил вчера случиться тому, что было между нами. Я люблю тебя. Жить без тебя не хочу и не могу, и придется тебе с этим… ну, наверное, смириться, — улыбаюсь.

Она молчит, и только дрожащая губка и красные от подступающих слез глаза говорят, как сильно ее взволновали мои слова. Обхватывает своими маленькими аккуратными ладошками мои щеки, которые покрыла легкая щетина, и хлюпает носом, вызывая улыбку.

— Сим… — катится слезинка по щеке.

— Эй, ты же не будешь реветь, да? — пытаюсь разрядить обстановку, улыбаясь, хотя у самого резь в груди от того, что вижу. — Я скорее испугаюсь твоих слез, чем твоего бати, Летт, — предупреждающе сжимаю подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Все будет хорошо, ладно?

Она молча кивает и обнимает за шею, утыкаясь носиком мне в плечо.

— Я боюсь, — слышу тихий шепоток и заваливаюсь на спину, в ворох подушек и сбитых простыней, увлекая ее за собой.

— Мы и так почти месяц прятались от предков. Да еще и так неумело, что вчера, кажется, наша новость стала совсем не новостью и надо отдать должное, они отреагировали очень спокойно, если не сказать обрадовались, — смеюсь, вспоминая довольные лица родительниц. — А так как Кати знала, надо было ожидать, что рано или поздно разговор с твоим отцом должен был состояться, — сжимаю в кольце рук свою трусиху.