Люблю же, и из-за какого-то недопонимания я разрушила не только наши отношения, но и вообще пустила свою жизнь в каком-то даже мне самой непонятном направлении, а я так не хочу! Я с Симом хочу. К Симу хочу! А что, если он уже меня забыл? Что, если он разочаровался во мне и подумал, что нет у меня к нему чувств и где-нибудь там, с какой-нибудь… длинноногой моделькой, а я тут, в этом мерзком романтичном Париже!

Слезы потекли с удвоенной силой, и я уже просто была не в силах сдерживать всхлипы и истерику, которая наконец-то прорвалась наружу.

— Я поступила не… правильно, — сквозь слезы пытаюсь выдавить из себя рваные слова, — я люблю его! — и новые, еще более горестные завывания. Сажусь на краешек кровати, закрывая лицо ладонями и реву.

Оба виноваты, оба сглупили, оба поступили неправильно, но я… какая же я непроходимая тупица, что сбежала и даже не попыталась с ним поговорить!

— Летт, — мягко говорит Таша и садится рядом, обнимая за плечи. — Ну, успокойся. Хватит сырость разводить, — гладит по голове, как маленького ребенка, и это слегка успокаивает водопад из глаз, но не сердце, которое болит.

— Я к Максу хочу… — говорю тихо, немного погодя. — Я с ним в Испанию хочу. Я… не хочу без него, Таш, — хлюпаю носом и отираю ладошкой влагу с щек.

— Поедешь ты к своему Максу, но завтра, хорошо?

— А почему не…

— Потому что сегодня я уже заказала нам ужин в одном из самых крутых ресторанов. С видом на Эйфелеву башню, представляешь? Раз уж мы здесь, поужинаем, выпьем вина, отдохнем, погуляем по ночному городу, и кто знает… я же говорю, Париж — это город, в котором буквально витает аромат любви.

— Аромат моей любви витает где-то по столице, и не могу я тут гулять и пить вино, пока не поговорю с ним, Таша! — поднимаю взгляд на тетушку, которая ослепительно ярко улыбается, будто я тут анекдот рассказываю ей, а не душу изливаю. — Ты не понимаешь, да? — спрашиваю разочарованно. — Я ведь… я ведь так и не призналась Максу в своих чувствах, а позавчера я его обидела! Он меня, конечно, тоже, своим самоуправством, — добавляю торопливо, — но я… я ведь люблю. И я хочу все исправить, и… почему он не отвечает? А если он разочаровался во мне? А если больше не любит? — подскакиваю на ноги, начиная нервно мерить шагами номер, — а если я ему больше не нужна, м? Я же… он же… — чувствую, как глаза снова начинает щипать, и новая порция слез на подходе. Но затопить номер не дает Таша, которая встает, обхватывает ладонями мои щеки и заставляет поднять взгляд глаза в глаза. Говорит так уверенно, что в сердце простреливает: