Он зацепился за голову чудовища, размахнулся и пронзил его клинком.

Я онемела от ужаса. Чудовище издало рык боли и взмахнуло лапой, смахнув Гастона в пропасть…

Он едва не упал сам, но я успела ухватить его за ворот плаща…

Я помогла ему забраться на широкий балкон, который и представлялся на сцене. Мы отошли от декорации ограждения балкона и вышли в центр сцены.

И тут Чудовище со стоном упало. Я склонилась над ним.

— О боже…

— Ты вернулась… — проговорил он снова и провёл лапой по моему лицу, а я зажмурилась, показывая, как мне нравится его ласка.

— Конечно, вернулась. Разве я могла тебя обмануть?

— Ты… Ты… Очень жаль, что так всё вышло. Поздно…

— Не говори так! — молила я его, сжимая его лапу в своих руках. — Всё будет хорошо, ты… Ты поправишься. И…

Чудовище выдохнуло, голова его опустилась, глаза его закатились. Рука безвольно упала.

Я закрыла рот руками от ужаса. А потом упала к нему на грудь.

— Нет! Нет! Пожалуйста, дыши! Не уходи… — плакала я. — Не оставляй меня, ты слышишь? Я люблю тебя…

С полминуты я лежала на его груди и плакала, а потом услышала странный звук. За моей спиной загорелся стеклянный купол на подставке, показывая голый стебель цветка с последним опавшим с него лепестком… Я его не видела, и не могла знать, что это значит, но…

Ещё через полминуты заиграла странная, словно волшебная музыка. Свет стал гаснуть…

— Вставай, — шепнула я Дане, поднимаясь на ноги сама и вытирая слёзы. Так прочувствовала момент, что по-настоящему расплакалась. — Снимай маску…

Я помогла ему снять костюм Чудовища и поправила на ощупь его волосы. Теперь Даня остался только в облике Принца.

Мы встали в середине сцены друг напротив друга и приготовились.

— Ты плачешь? — спросил Даня, услышав, что я хлюпаю носом.

— Да.