Даня потянул меня за руку и прижал к себе. Крепко. Я покраснела — это очень откровенно для детской сказки… И наших отношений. Но я взяла его руку и подчинилась ему. Он вёл меня по сцене по небольшому кругу. Это было далеко от вальса, но зрителям явно нравилось — они хлопали и кричали “Браво!”.
Затем мы и все остальные герои выстроились в одну линию и пошли на поклон. Мы с Даней в центре, он продолжал сжимать мою ладонь в своей горячей…
Вот и всё. Мы справились!
Школу не подвели.
Но… Что значит этот поцелуй? Что будет с нами дальше?
Моё сердце готово было выпрыгнуть и птичкой улететь к самому солнцу…
71.
71.
— Ребята! Это было потрясающе! — хвалила нас за кулисами Агнесса. — Это было очень здорово. Бодров! Даня, ты… Ты такой молодец! Не подвёл нас.
— Угу, — только и ответил он, не отрывая взгляда от меня.
Когда спектакль кончился, мы переоделись в своё, мне вдруг стало неловко за все эти слова и поцелуи, и я стала прятать от него глаза.
Для меня это была как будто и не игра вовсе. А для него?
— А теперь — все пить чай! — начала нас толкать к выходу Агнесса. — Я хочу вас поблагодарить! Идёмте в мой кабинет.
— Мне надо домой, — обратился Даня к ней, и почему-то поглядывая через плечо на меня. — Меня ждут.
— Конечно-конечно, — закивала вожатая. — Всё понимаю, да. Иди, Даня. Жаль, что ты с нами не сможешь остаться, половину этого успеха заслужил ты! Мэр сказал, что тебе надо идти в актёры! Но… Твоему брату и семье ты сейчас нужен больше. Беги, а мы Назара потом навестим. Держи нас в курсе.
Действительно, за всеми этими хлопотами я совсем забыла о Назаре, а ведь его сейчас должны были уже прооперировать. Наверняка Даня переживает. Какие уж тут чаепития…
Потом я обратила внимание на Лесю. Она была белее простыни. Вот кто переживал за Назара больше всех — Олеся. И как он, дундук такой бессердечный, на замечает любви к нему такой хорошей девчонки? Дундук и есть…
Впрочем, мой выбор не лучше…
— Всем пока, — поднял мой выбор сердца руку вверх. — Буду держать вас в курсе о здоровье Назара.
— Да-да, рассказывай нам!