Я ей горжусь.

- …А после работы к Роберту. Минут на сорок, - извиняющимся голосом. - Стёпа просил...

Степаха любит навещать Крынского в психоневрологическом пансионате.

Меня это люто бесит, но... Юля так решила. Ок. Наверное, для Стёпы в этом есть смысл.

Посещают они Роберта не часто. Где-то раз или два в месяц. Степан очень быстро выучил его странный язык и общается с ним, они вместе раскрашивают какую-то нейрографику, которую привозит Юля.

Хрен с ним...

- Ты самый лучший папа... - на всякий случай напоминает она, ловя мое лёгкое ревнивое недовольство.

- Я знаю! - самодовольно подмигивая ей. - Но ты мне всё равно говори. А муж?

- И муж... самый-самый.

Смотрю на ее красивые руки лежащие на животе. Обручалка врезается в кожу.

Забираю ее кисть, с трудом стягиваю колечко, переодеваю на мизинчик.

Мы тихо расписались, не устраивая свадьбы. Юля не захотела. Да и без церемонии нас расписали сразу же после того, как был оформлен ее развод с Робом. А церемонию нужно было ещё ждать пару месяцев.

А вот венчались мы красиво, пригласив всех друзей. С шикарной атмосферной фотосессий.

Фотки в рамочке стоят на камине, рядом с горящими свечами.

- Пусть пока так... - целую пальчики.

К вечеру они у нее немного отекают. Мы перенашиваем. Уже неделя лишняя.

- Ты когда Василису отпустишь?

- Ты знаешь... Я когда Степочку носила, я его даже толком почувствовать не успела. Все плохо-плохо было... А потом раз и... закончилось. Животик такой маленький был, что в свободной одежде и не видно было, что беременна. А сейчас мне так нравится, - гладит живот. - Что Василиса общается со мной. Что я ее чувствую...

- Ну я-то тоже хочу! - с усмешкой цокаю я. - Нельзя быть такой жадиной.

- Это так волшебно, - продолжает наглаживать, - что я не хочу, чтобы заканчивалось.