– Что это? Тут кто-то спит! – чья-то рука нашарила выключатель, вспыхнул свет, он больно резанул Элю по глазам.

– Это комната прислуги, дурак, а не туалет! – парни с хохотом хлопнули дверью, даже не извинившись. Ладно: неприятно, но все-таки надо постараться от всего этого отключиться. Но как, если все новые незнакомцы врываются в комнату? Причем группами. И все они не в себе. Парням под кайфом или градусом море по колено – накинутся, глазом моргнуть не успеешь! Они же не соображают, что делают. Нет, невозможно спать в таких условиях! И к тому же опасно.

Эля просидела, покачиваясь от усталости, до пяти утра. Понимая: ей надо поспать хотя бы три часа до восьми, иначе она не выдержит вторую бессонную ночь подряд. Эля услышала за дверью голос пробегающего Билли, вышла, умоляюще попросила его: – Пожалуйста, скажи своим гостям, чтоб они не заходили в мою комнату, как в туалет!

– Все о’кей, – усмехнулся хозяйский сынок, глядя на Элю, вернее, сквозь нее абсолютно невменяемыми глазами. Билли регулярно употреблял наркотики, модные среди детей богачей, и теперь явно был под чем-то. Что же делать?

Она пошла в туалет – но верхняя ванная была занята: там за закрытой дверью веселилась целая компания. Судя по всему, надолго. Пошла вниз. Но чтобы пройти в нижний туалет, надо миновать кухню. А там штук тридцать пьяных, веселящихся, перекрикивающих друг друга парней и девиц. Эля медлила, не решаясь пересечь это минное поле. Внезапно ее заметили: – Who is this fucking chicken?* (*«Кто этот затраханный цыпленок?») – заплетающимся языком поинтересовался смуглый хлыщ. Все засмеялись, с любопытством разглядывая Элю. Тут у нее в голове будто что-то безболезненно взорвалось, и она озарилась изнутри каким-то небесным светом. Ее состояние было как у малолетней няньки из рассказа Чехова «Спать хочется»: та в таком же трансе от дикого недосыпа придушила подушкой хозяйского ребенка, чтобы тот не плакал. Вот и Элины мозги просто отключились. От принудительного лишения сна в течение нескольких недель она уже тоже не соображала, что делает и что делать нужно – это касалось и кармической долговой теории. Ей просто хотелось, чтоб ее перестали мучить! Наконец. Эля подошла к надрывающейся магнитоле и выключила ее, потому что перекричать развеселую музыку в таком состоянии она бы не смогла ни за что. Внезапно настала тишина.

– Люди! – обратилась Эля к собравшимся. – Сегодня был день моего рождения. Но я не ждала никаких подарков, я мечтала только об одном: выспаться. Лишь одну ночь! Хотя бы шесть часов, – от крайней усталости Элин голос звучал странно: он дрожал как больной. Несколько парней и девок в ответ захихикали и заржали. Несчастную это возмутило, и придало ее голосу сил: – Каждый человек имеет право на отдых! Я тяжело работаю здесь, и имею право на сон! Неужели так трудно вести себя потише? – тут кто-то протестующе противно загундосил: да пошла она, хватит ее слушать! Эля поняла, что достучаться до «золотой» молодежи не выйдет, и поплелась к себе. А за ее спиной кто-то опять включил магнитолу, правда, уже не на полную мощность. Завтра, то есть уже сегодня, что бы там кто ни сказал, она будет спать! Или умрет прямо над мойкой. Пусть ее даже уволят! Уже наплевать.