Или вспомнить такой случай, когда мне было восемь: я возвращалась из школы, и в подъезде нашего дома на меня напал незнакомец. Он шел навстречу, вдруг преградил мне дорогу, схватил и полез под юбку. Сперва я оцепенела от неожиданности (взрослый же! Меня учили уважать старших), но тут же поняла: происходит что-то не то! Хотя я ничего не знала о педофилах. Я со всей силы ударила его (как теперь понимаю, по правильному месту, это меня и спасло), вырвалась и побежала наверх, плача и крича «Дурак, дурак!». Я пела, когда я шла наверх по лестнице – маленькой я любила петь. Больше я никогда не пела, заходя в этот подъезд. Еще очень долго мне было очень страшно. Вдобавок, мой отец, узнав об этом инциденте, стал относится ко мне как к «грязной» – словно я была в чем-то виновата! А сосед-педофил (как я поняла позже) несколько раз «подшучивал» надо мной: «Скажи, куда там тебя дядя ущипнул?». Хотя он не мог не видеть, что мне эта тема очень неприятна. Зато его это возбуждало и веселило. А то, что он каждый раз делал больно маленькой девочке – так на это плевать.

Когда я (наконец) собралась с духом и рассказала про этот случай психологу Сэму Вакнину (после того, как тот убедил меня, что ему можно верить), он заявил, что жертвы якобы сами провоцируют насильников (маленькие дети с его слов тоже). И вообще, многие женщины якобы фантазируют об изнасиловании – и таким странным образом осуществляют свою «мечту». Или они так себя ненавидят, что нарочно подставляются под разные неприятности подсознательно. Я вся в слезах ответила, что точно не провоцировала того незнакомца – я на него даже не смотрела! Я была в своих мыслях. Но Вакнин на это ответил что с детьми, на которых нападают, все равно что-то не так (причем уже после того как я посоветовала ему прочесть мемуары Майи Энджелоу, которую в 8 лет изнасиловал сожитель ее матери. Майя была нормальным ребенком, как и я, хотя взрослым тоже было на нее наплевать – и она относилась к тому извращенцу как к отцу! А тот покалечил малышку, она даже потеряла сознание от боли при «игре» – и затем принялся угрожать убить ее любимого братика, если девочка кому-нибудь расскажет).

Естественно, Вакнин знал, что вина за насилие, особенно сексуальное, целиком лежит на абьюзерах, а не на жертвах (тем более если речь идет о маленьких детях, которыми очень легко манипулировать). Причем для преступников важен не секс как таковой, а ощутить свою власть над жертвой, получить извращенный кайф от ее страданий (нарциссы также хотят отнять детское радостное восприятие мира и присвоить себе). Вдобавок, насильники – трусы. Поэтому нападают на беззащитных или тех, кто такими кажется. И когда нет свидетелей!