Она смотрела на меня. Губы её дрожали, глаза слезились. Мне её было жаль.

Вопреки всему, я понимала, каково это — быть брошенной, нелюбимой. Ведь когда всё это произошло со мной, я была уверена, что чувств у Богдана ко мне нет!

— Он не полюбил, Надь, — грустно смотрела в свои худые острые колени Анфиса. — Он со мной только из-за ребёнка и был. Да, по сути, и не был. Когда всё это случилось, когда ты ушла… Вернее, когда мы тогда тебя прогнали, он переживал. Сначала хорохорился, мол, всё отлично, всё, как он решил. Но…потом вдруг передумал. И переехать к вам он мне не позволил, да и сам ко мне не стал толком переезжать. Так, наведывался… Я-то, дура, губу раскатала, что развела вас и теперь буду жить счастливо. Не тут-то было.

Анфиса продолжала душу изливать, а я думала о том, что если бы я тогда не решилась изменить свою жизнь, то так и осталась бы навеки несчастной, брошенной женой. Пусть я это и поздно поняла, что нельзя себя забывать ни в каком браке, но главное — поняла.

Когда я согласилась принять помощь Рената, преобразилась, взялась за ум, поменяла всё в своей жизни — только выиграла. И Богдан задумался, что потерял, и на кого меня променял. Вспомнил, какой я могу быть, и понял, что он тоже мог меня такой сделать, но не сделал…

И Ренату я должна сказать спасибо за всё. Да, полюбить я его не смогла, но уважение к нему было и осталось. Я желала ему найти ту единственную, от которой ему реально крышу снесёт, и которая так же будет любить его — он заслужил.

— Надя, я не прошу тебя меня простить, такое не прощают, понимаю. Я и не заслуживаю. Но можно тебя кое о чём попросить?

Я подняла глаза на бывшую подругу в ожидании продолжения.

ГЛАВА 53

ГЛАВА 53

Она произнесла имя моего мужа, и я почувствовала, как сердце дрожит, сжимается.

— Богдана прости. Прошу тебя. Права не имею на это, знаю, но заклинаю — прости! Считай, что волю умирающей исполняешь! Ты считаешь, что он во всем виноват, и да, его вина есть, но если бы не я, он бы на другую и не взглянул. Я тогда его сама заморочила, нужный момент выбрала, знаешь же, на что мы, бабы, способны бываем. А мужики — что? Одним местом думают.

Хотелось мне возразить, что не должен был он тем местом думать, но Анфиса резко придвинулась, положила худую измождённую ладонь на мою, потом одернула, словно опасаясь мне навредить.

— Вернись к нему, прости, забудь всё. Я себя такой виноватой чувствовать стала, когда увидела твой живот. Ребёнок безотцовщиной будет, и я виновата в этом. Как с этим уходить?

— Неожиданно, что ты об этом подумала, — ответила я. — Раньше у тебя были совсем другие приоритеты.