Как я мог так поступить с женщиной, которая тебя любила, которую любил ты?

Как я мог заставить её так страдать?

Чем я думал?

— Я не смогу тебя простить, — прошептала она. По её щекам катились слёзы.

— Надя… — прошептал я.

Мне и самому хотелось сесть и зарыдать, словно я пацан совсем.

Её слова бритвой резанули, сердце в клочья разорвали. Но я не чувствовал боли. Мне на себя плевать. Мне только хотелось, чтобы ей больно больше не было.

— Это неважно, — сказал я ей, справившись с собой. — Я уважаю твой выбор. Главное, чтобы с вами всё было в порядке.

В бокс, где мы были с Надей, зашла акушерка, потом доктор. Осмотрели её быстро, засуетились, повели нас в родовую.

— Папочка, вы можете подождать в коридоре. Сейчас будет самое сложное. Не для слабонервных зрелище.

— Я буду рядом, — твёрдо заявил я.

Врач посмотрела на меня внимательно, кивнула. Показала с какой стороны от кресла, в котором разместилась Надежда, мне нужно встать.

Я знал, что многие мужчины против того, чтобы видеть момент появления малыша на свет. Но у меня иное мнение: для меня это было священно.

Я хотел встретить сына вместе с ней.

Все эмоции отключились. Страха не осталось. Я как будто присутствовал при таинстве, волшебстве. Да, собственно, так оно и было…

Родилась человеческая жизнь — разве это не чудо?

Когда я увидел его, услышал первый крик сына — это был первый звук, который вывел меня из транса.

— Вот, папочка, смотрите, какой богатырь! Пуповину готовы перерезать?

— Да.

Они, конечно, сделали всё сами, а я смотрел на чудесного малыша, глазам не веря. Мой сын.