— Позор на мою голову, — кричит отец, заставляет плечи сына еще больше содрогаться.

В тот день он и перестаёт быть позором семьи, он теперь только личный позор. Глеб ухмыляется воспоминаниям, так трудно теперь сделать первый шаг. Ему сложно даже на кнопку вызова нажать, не говоря уж о первых неловких словах. Общение с сестрой покрывает весь его интерес по отношению к отцу. Глеб даже, навещая родной дом, постоянно дёргается и старается уйти до того момента, как их взгляды смогут пересечься в дверном проеме. Парень пролистывает имена в телефоне. Ищет одно нужно. Имя отца светится ярче остальных, а зелёный огонёк манит нажать. Глеб кидает взгляд на часы, хмурится своей нерешительности и всё-таки жмет кнопку вызова. Пару минут ничего не происходит, лишь громкие гудки разрезают тишину. Парень выдыхает, в душе радуется, что вызов не проходит. Значит, не судьба, пожимает плечами он и тянется к отключению.

— Глеб? — голос вырывается из динамика и чувствуется, что человек очень спешил. — Глеб, сынок, это ты? — голос дрожит и хватает воздух.

Глеб дышит глубоко, а слова застревают где-то здесь на языке и никак не могут сорваться. Он сжимает телефон сильнее до побелевших костяшек, хватается за края скамейки в надежде унять ноющее чувство вины.

— Да, папа, это я, — тихо, со скрипом в голосе, раздирая сухое горло.