— В левом углу смельчаки, которые дерзнули бросить вызов нашей легенде, — Айк, совсем не смущаясь, восхваляет «друга», зажигает и без того возбужденную толпу.

Глеб стоит в углу ринга, переминается с ноги на ногу, подпрыгивает и похлопывает себя по покрывшемуся тонким слоем льда телу. Согреться не получается, страх сковывает движение, а остатки здравого смысла хоронят его заживо. Он стягивает с себя футболку, играет черной россыпью вензелей, от которых у девчонок крышу сносит. Они визжат сильнее, в надежде привлечь его внимание. Парень скидывает с ног кроссовки и остается босиком, отчего холод по телу становится крепче. Глеб прикрывает глаза, дым от сигарет смешивается с тяжелым воздухом. Все звуки отходят на второй план. Его мир сужается до краев этого ринга. Нет никого. Только он и толстые канаты, обтягивающие его мир. Парень напоследок вспоминает милые лица, прощается с каждым по отдельности и со всеми разом, вспоминает последние слова отца и шагает в центр.

Время — враг. Оно смеется над глупым мальчишкой, плывет вокруг его мира, специально замедляя жизнь. Минуты размазались часами, сдавили сознание и больше не позволяют отличать реальность от бреда.

Глеб висит на тугом канате, мечтая хоть немного перевести дыхание. Тело болит от многочисленных ударов и уже давно не слушается своего хозяина. Он висит бесформенной куклой, чувствует, как трещат сломанные ребра и благословенно принимает эту боль. Иначе никак. Глаза застилает кровавое месиво, отчего очертания расплываются и превращаются в одно сплошное пятно, что мешает следить за соперником. Рот переполняет кровь, а привкус железа мешает сосредоточится. Глеб вздыхает через раз, пульсирующая боль отдает острыми ножами в уставшие конечности. Все вокруг ходит ходуном, мутит пустой желудок, а опоясывающая резь стягивает в узел все внутренности. Так хочется их сейчас просто выплюнуть, оставить лежать это кровавое месиво перед ногами. Левая рука уже почти не шевелится и безжизненной плетью висит вдоль тела. Глеб стискивает зубы, пытается оторваться от каната, чувствует очередной приступ боли. Как будто все тело прокрутили через адскую мясорубку. Этот противник умен, старается бить по ногам, заставляет то и дело отступать, переводить сбивчивое дыхание и считать минуты своей затянувшейся жизни.

Какой это бой по счету, Глеб уже не знает. Он сбился на шестом и уже действует только на природных инстинктах. Парень находит в себе силы, отталкивается от спасительной поддержки, заносит здоровую руку в ударе и бьет со всей своей яростью, обрушивает удар за ударом. Ответное сопротивление настигает его сразу. Противник — жирный бугай, бьет по коленной чашечке, заставляет упасть перед собой на колени. Ликует в унисон с толпой. Глеб воет то ли от непереносимой боли, то ли от унизительной позы. Крик пролетает по рингу, оглушает соперника, но отчаянно тонет в реве толпы. Парень глотает собственную кровь, запах которой мутит сознание и приводит мысли в полный хаос. Он мечтает уже отключиться, лишь бы не чувствовать этих сжигающих дотла мучений. Лишь бы не пить свою кровь и не вдыхать ее ядовитый аромат. Он слышит смех и крик толпы, мотает головой, собирает крупицы чего-то и снова идет в бой. Хватает отвлекшегося на толпу бойца за ноги, валит на пол ринга и вбивает все свои страхи в него. Плюет кровью в лицо, когда понимает, что тело не шевелится и слышит удар гонга.