— Сергей, — возмущается Эд, поглядывает на вошедшую Аню, которая притаилась в дверном проеме.

Девушка замечает разбитую посуду на полу и неодобрительно качает головой. Эд шуршит веником, собирает острое стекло в совок и ворчит себе что-то под нос, как старик. К таким разрушениям они уже давно привыкли. Сергей пытается жить самостоятельно и оставляет за собой погром, но категорически отказывается от любой помощи извне. Первый месяц Эд старательно пытался переубедить друга, но каждый раз разговор заканчивался разбитым антиквариатом и перевернутой мебелью. Со временем Эдуард привык к такой реакции и оставил безумца в покое, чему тот был безгранично благодарен.

Аня всеми способами старается помогать Эдику. За это короткое время они умудрились подружиться и разделить боль и груз ответственности пополам. Девушка покупает продукты, готовит еду, убирает квартиру, а Эд без стеснения врет, что уборщицу присылает агентство. В такие дни она свободно передвигается по дому и часами плачет в их спальне, прижимая к себе подушку любимого. С каждым новым днем, наблюдая за его молчаливой фигурой, она влюбляется еще сильнее. Без прикосновений, без поцелуев, без разговоров эта любовь становится правильной и чистой. Аня часами сидит напротив него и смотрит в зеркальные глаза, видит свое отражение там глубоко и мысленно просит прощения, уверяет, что все будет хорошо. Любуется дорогими сердцу чертами и снова влюбляется в каждую морщинку, родинку и шрамик. Любовь разгорается огнем в девичьем сердце, заполняет до краев, подступает к горлу, аж хочется кричать о своих чувствах, но безмолвие теперь ее подруга. Аня живет лишь одной надеждой на прощение и просто хочет быть рядом без права на его любовь.

Эд готовит обед, разогревает еду и накрывает на стол. В потоке действий пытается рассказать другу о делах компании, очередных поставках и процентах их акций. Сергей стоит у окна, кивает на утвердительную речь Эдуарда, а сам упирается большими ладонями в холодное стекло, как будто хочет почувствовать, что там, за этой толстой преградой.

Аня бегает взглядом по его фигуре, по бледному лицу, задерживается на каждом сантиметре, изучает опять. Он кажется ей таким простым и домашним, совсем не похожим на грозного главу корпорации. Его внутренний камень разбился на миллион осколков, а ярость остыла и уже осталась в прошлом. Он стоит с опущенными плечами, равномерно выдыхает пар на запотевшее окно, потерянный глубоко в своем новом мире. Со зрением он потерял не только тягу жить, любить и обладать, он потерял возможность видеть самое дорогое — солнце.