Именно поэтому я вот уже третью неделю кряду отказываю маме во встрече. А еще несколько дней откровенно вру Аксинье, что у меня нет на нее времени. Иначе не могу, иначе я разобьюсь, и никто не сможет потом меня собрать в целости и сохранности, чтобы склеить.

Я плохая дочь. И ужасная подруга. И только потому, что не в силах вынести радостных светящихся лиц мамы и Бронштейн, которые купаются в любви своих мужчин.

Им повезло. А мне нет. И я рада за них. Но эта радость с привкусом пепла на губах. Я не могу разделить по-настоящему с родными людьми эти моменты. У меня на это нет ни физических, ни моральных сил. Я выжата и вывернута наизнанку от своей боли.

И вот опять. Звонок от Акси. Уже второй за день. И ее настойчивость начинает капать мне на истерзанные нервы. Неужели она не понимает, что сейчас я тупо не в состоянии жить прежней жизнью?

Принимаю вызов, а затем приказываю себе быть милой. Не знаю, откуда черпаю резервные силы, но откуда-то они берутся.

— Привет.

— Привет, Ляль. Я сегодня была у бабули. Ты не говорила мне, что съехала.

— Говорила, — горько ухмыляюсь я и не вру. Просто никому нет дела, почему я сбежала от всех и вся.

Подумаешь разбитое сердце. С кем не бывает? Все равно, что насморк – временное неудобство.

— И рабочее место сменила, — продолжает закидывать меня Акси.

— Да.

— Ты избегаешь меня? — с обидой протянула подруга.

— Нет, — а вот теперь я обманываю, причем нагло и ни капельки этого не стесняясь.

— Тогда может попьем сегодня кофе? Я привезла тебе сувениры с моря.

— Магниты на холодильник? — в моем голосе отчетливо слышится злая усмешка, но мне плевать.

— Нет. Чай и специи.

— Может быть, на следующей неделе? — скатываюсь я в откровенное динамо. Стыдно? Не очень. Что я могу поделать, если моя душа безвозвратно покрылась чернильным налетом?

— А сегодня ты занята?

— Да, — очередная ложь из моих уст.

— А завтра? — все не успокаивается Бронштейн.