Незаслуженная. Боль моя всегда была незаслуженной.

Я таращилась на шикарное полотно дорого дерева и лишь взмахивала ресницами, будто компенсируя этим недостаток кислорода.

Я знала, что никогда больше не увижу этих вычурных узоров. Меня действительно давно и с явным облегчением вычеркнули из жизни, где всё было ясно и безупречно. В отличие от Алмаст. Странной чуткой девочки, принимающей чужие стенания как свои собственные.

Только теперь вычеркнула его я. Вычеркнула отца и весь ненужный хлам.

Дима коснулся большими пальцами моих щек, будто стирая влагу. И я с изумлением обнаружила, что действительно плачу. Сделала хриплый большой вдох, почти задыхаясь.

И выдохнула.

Не стала заглядывать ему в глаза, иначе…иначе утонула бы в жалости.

Крепче сжала его руку и повела наверх, по пути отмечая, что дом ни капли не изменился. Но был так непривычно пуст, что хотелось выть.

Мы вошли в комнату, и на меня будто дыхнуло нечто затхлое, уставшее. Запах. Ждавший давно-давно. Всё было прежним. И банально – ничего уже прежним не было. Открыла шкафчик, где хранила свои документы, дипломы, что-то важное. Положила их на стол.

– Молекулярная биология и биоинженерия? – обалдел Дима, раскрыв одну из корочек. – Господи Иисусе…

Если бы могла, обязательно рассмеялась бы.

– Ты реально этим хотела заниматься?

Теперь я даже не знаю. Это всё было будто не моим. Чужим. Из прошлой жизни. Лишь пожала плечами, встретив его заинтригованный взор.

– А альбомы у тебя здесь есть?

– Были где-то… – удивилась я. – Зачем?

– В смысле, зачем? Тащи сюда, забираем твои детские фотки. Что ты детям показывать будешь?

Это было так абсурдно в нынешней ситуации… И так тепло звучало…

Я просто кивнула и на автомате потянулась к корешкам, стоявшим неподалеку в том же шкафу. Выудила два больших альбома и тоже положила на стол.

Закрыла дверцы. Замерла на секунду.

– Пойдем? – почти вымолила.