С Одри Хейнс ничего подобного не было с детьми.

И последняя новость была обескураживающей. Дело в том, что она почти всю вечеринку задумчиво наблюдала за своими детьми и Майком, отчего я решила, что она что-то замышляет.

И мне еще больше придало в этом уверенности, когда Майк, сообщивший мне, что уже давно не общается со своей женой, вдруг оказался с ней на задней террасе. Их разговор был коротким и, судя по выражению лица Майка по возвращении, явно не из приятных. Но она «сломала печать» и пришла на вечеринку, планируя сделать именно это.

Я ее совсем не знала. Но действительно знала одно — они с Майком состояли в разводе почти три года, а до этого момента какое-то время жили отдельно, поэтому думала, что это не совпадение, когда на сцене ее бывшего мужа появилась другая женщина, она решила пойти с ним на контакт.

Я не стала тогда заострять на этом внимание потому, что у нас не было момента, чтобы уединиться, чтобы обсудить этот момент.

Но сейчас мы могли это обсудить.

И Майк без колебаний, выложил все.

— Она сообщила, что у нее появилась новая работа, она вынуждена была поехать в офис, поэтому не успела все подготовить к дню рождения Рис. Ей там платят больше, и она переезжает в большую квартиру в Инди.

Мне показалось, что все это не плохо.

Поэтому спросила:

— Разве это не плохо, хотя бы то, что она стала с тобой общаться?

— С Одри я научился относиться с подозрением ко всему, особенно к дерьму, которое на первый взгляд кажется хорошим.

Я облизала губы. Майк наблюдал за этим секунду, прежде чем его глаза вернулись к моим, и он продолжил выкладывать дальше. На этот раз все мне показалось плохо.

— Подозрительно тот факт, что она не разговаривала со мной не знаю сколько уже, но предложила мне заехать к ней на новую квартиру, желая показать свое новое жилье.

Вот оно, плохое.

— О боже, — пробормотала я.

— Ага, — ответил он. — Она ни хрена не сказала. Она не вела себя как стерва. Она не устраивала истерик. Но она также ясно дала понять, что понимает, что я двигаюсь дальше с тобой, и могу сказать, что ей это не очень нравится.

— О боже, — повторила я вполголоса.

— Ангел, — произнес он, сжимая руку, — надеюсь, ты понимаешь, что я никогда, никогда к ней не вернусь.

Я сделала глубокий вдох и кивнула.