— Она была настойчива, — сказала я ему то, что он уже знал.

— Извини, дорогая, но она не может начинать играть преданную сестру после того, как тебя ранили, и она была сукой с тобой тридцать восемь лет, а сейчас в ней видите ли проснулась любящая и заботливая сестра. Она должна покаяться. И я не появлюсь, если ты пригласишь ее на свадьбу.

Я подавила смешок и сообщила:

— Я не ответила. Она только что звонила. Я не отвечаю.

— И не начинай.

Я отвела взгляд, скользнув рукой по шерсти Лейлы, размышляя вслух:

— Это, вероятно, выводит ее из себя, что я не отвечаю на ее звонки, и дает ей еще один повод ненавидеть меня.

— Я бы не удивился, если она воспринимает это именно так. В этом и есть настоящая Дебби.

Мой взгляд вернулся к Майку, он все еще смотрел на меня, его книга все еще лежала открытой на подушке, голова на согнутой руке, его грудь была обнажена и великолепна (так как было время ложиться спать, и мы приготовились ко сну), но его глаза были злыми.

— Красавчик, остановись, — приказала я. — Не злись в тот день, когда ты попросил меня выйти за тебя замуж.

— Боюсь, что моя злость продлится еще какое-то время, Ангел.

— Почему? — Спросила я.

— Потому что я пробовал заниматься в спортзале, не помогает. То, что приводит меня в хорошее расположение духа, пока недоступно, а ты спишь рядом со мной. Так что, пока ты не вернешься в строй, тебе придется смириться с моим раздражением.

Мои ноги подкосились от этой мысли, и я прошептала:

— Мы могли бы...

Его глаза страшно потемнели, и он прорычал:

— Ни за что, бл*дь.

Что ж, это было исключено.

— Я могу сделать все рукой, — предложила я, его глаза вспыхнули нестрашным образом, а затем снова стали темными и пугающими.

— Взаимно должно быть, — постановил он.