Она улыбнулась ему, и у нее хорошо это получилось. Ее улыбка выглядела почти подлинно.

Он покачнулся вместе с ней и прошептал:

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— Что я вне себя от счастья, что мой сын женился на хорошей девушке, которая любит его как сумасшедшая? — спросила она сквозь улыбку.

— Ты хочешь, чтобы папа был здесь, — возразил Фин и увидел, как боль на мгновение затуманила ее глаза, прежде чем она собралась с силами и заставила свою угасающую улыбку стать прежней. Он обнял ее и продолжил шептать: — Ма, я тоже.

— Знаю, — прошептала она в ответ.

— Так давай сделаем так, чтобы он был с нами, — предложил Фин, и она моргнула.

— Что?

— Какую песню пели на вашей свадьбе? — спросил он, и боль исчезла из ее глаз, счастливые воспоминания вытеснили ее.

— Мы только начали, — ответила она, затем сосредоточилась на нем. — Вспомнила. «Хромой». Но Дасти ее пела.

— Держу пари, это было красиво, — пробормотал Фин.

— Красиво, — прошептала она.

— Ты напилась? — спросил он, ухмыляясь ей.

— Конечно, нет! — воскликнула она.

— А папа? — Продолжил Фин, и ее глаза скользнули в сторону, а губы дрогнули.

— Немного, — призналась она.

— В хлам, ма, он мне миллион раз рассказывал.

Она снова посмотрела на него.

— Рассказывал?!

— Эм... да.