Ее губы снова дрогнули, прежде чем она поделилась:

— Я была в ярости. Мариновала его. Медовый месяц оказался для него совсем не таким, как он ожидал.

Фин расхохотался.

— В течение первых двух дней, — пробормотала она сквозь его смех, и Фин продолжал смеяться.

Когда он остановился, она улыбалась ему, глядя на сына снизу вверх.

И это было искренне.

Затем сообщила:

— Больше не могла выдержать.

Фин снова расхохотался, притянув к себе мать, она тоже рассмеялась.

* * *

Ривера опустился на стул рядом с Майком, и Майк перевел взгляд на него.

— Брат, серьезно, я не могу пошевелиться. Я никогда в жизни так много не ел, — объявил Ривера. — Джерра подсмеивается. Она говорит, что я делаю это на каждом фуршете. Но, какого хрена? Это же шведский стол. Ешь, не хочу.

Взгляд Майка переместился на Джерру, которая танцевала с Дасти на деревянном танцполе, выложенном на траве во дворе Холлидея. Их партнером по танцу был Райкер, который, черт бы его побрал, поднял руки в воздух, раскачивал бедрами, прикусил нижнюю губу и выглядел как белый рэпер, окруженный классными белыми шлюхами.

Господи.

— И у меня есть еще одна проблема, — заявил Ривера, и Майк оторвал взгляд от своей смеющейся жены, ее хихикающей лучшей подруги, от того факта, что они делали все, что в их силах, чтобы подзадорить Райкера, и он посмотрел на Риверу.

— Какая? — спросил он.

— Моя тринадцатилетняя дочь влюблена, — ответил Хантер, затем мотнул головой в сторону танцпола.

Взгляд Майка вернулся назад, он высматривал и обнаружил симпатичную, темноволосую, с оливковой кожей тринадцатилетнюю Адриану, покачивающуюся в такт музыки, с тоской глядя на Джонаса, играющего на гитаре со своей группой.

Майк оглянулся на Риверу.