Прищуриваюсь. Исключено, значит…

— А я считаю иначе, — усмехаюсь, продолжая сверлить ее серьезным взглядом.

— Исключено, — упрямо повторяет она и отводит глаза.

Выглядит грустной и расстроенной.

— Дорогая моя жена, — говорю вкрадчиво, продолжая цепко следить за каждой ее эмоцией, — что произошло с момента, как ты уехала из дома, и до момента, как ты, вместо того, чтобы сесть в машину с водителем, рванула в метро?

Смотрю на нее. Молчит. Опять отводит взгляд.

Достаю мобильный и набираю номер.

— Вань, со скольки и до скольки моя жена была в клинике?

Ксюша опять кидает на меня настороженный взгляд.

Мой водитель отвечает. Я коротко киваю:

— Понял. Спасибо.

Отключаюсь и набираю следующий номер.

— Никита, здоров. Не отвлекаю? Тут такое дело. В твоей клинике кто-то расстроил мою жену. Можешь разобраться?

Ксюша испуганно округляет глаза.

— Нет, подожди, не надо… — шепчет она мне. — Матвей…

Не обращаю внимания на ее слова, продолжаю разговор с другом:

— И, если ты не против, моя служба безопасности посмотрит записи с камер за тот промежуток времени, когда Ксюша была в клинике…

Ксюша устало садится на кровать и отворачивается. А я тем временем благодарю Никита и отключаюсь.

Подхожу к ней, сажусь рядом, обнимаю и притягиваю к себе. Глухо говорю ей в макушку:

— Может, теперь расскажешь? Через час-два я все равно узнаю. И накажу всех виновных.