Сердцебиение учащается, дыхание перехватывает, тело покрывается мурашками…

Господи, я не могу описать своего состояния…Слишком много всего.

Я словно разогналась на американских горках, моя кабинка поднялась на самый верх, и теперь на скорости несется вниз, срывая чувства, и вызывая облегчение, эйфорию, восторг...

Потому что Демьян, он…Он стоит у окна, разглядывая двор, и курит свою любимую сигару.

Стоит у окна! Он-стоит-у-окна…Стоит…

- Демьян, - шепчу я, не веря, и в то же время наслаждаясь, кайфуя просто от того, что сейчас вижу.

Впиваюсь в него, и смотрю, смотрю, смотрю. Впитываю каждую деталь.

- Демьян! – восклицаю я, и чувствую, как вибрирует, срывается мой голос.

Он поворачивает голову, и я понимаю, что больше не в состоянии сдерживать эмоций.

Срываюсь с места и в одну секунду преодолеваю разделяющее нас расстояние.

Впечатываюсь в него, вжимаюсь, и, позабыв о барьерах висну у него шее.

- Господи, - снова перехожу на шепот. – Господи, господи, у тебя получилось! Еще…Буквально вчера Леонид Петрович говорил, что состояние нестабильное, и он не может дать точного прогноза, а сегодня…

- А сегодня я послал врачей, и их дурацкие прогнозы нахер.

От таких привычных для него выражений я начинаю смеяться, и глажу, глажу его плечи, шею, лицо.

- Молодец! Господи, я не знаю, что сказать. Это...очень круто, Демьян. Очень-очень круто. Впрочем, не сомневалась даже. Я знала, что ты сможешь!

- Всю ночь тренировался, и еще до этого, - говорит Демьян, улыбаясь. - Все благодаря тебе, Заноза Ви.

Он отбрасывает сигару, обнимает, и крепко прижимает меня к себе, делая наш контакт еще теснее.

А еще…я чувствую, как его губы легко, но с каждым поцелуем все ощутимее, проходятся по моим волосам.

Если так пойдет и дальше, то и до поцелуя в губы может дойти. Прямо в палате. Черт возьми.

- Так…Ну…, - произношу я отрывисто, и с трудом, прилагая все свои душевные силы, выбираюсь из объятий.