Я собираю всю волю в кулак, вздыхаю поднимаюсь, и на автомате бреду к его кроватке.

Светает, и мне очень тяжело, ведь однозначно я из тех, для кого в это время наступает самая активная и глубокая фаза сна. Столь ранний вынужденный подъем навевает привычное уныние.

- Что случилось? – раздается за спиной.

Демьян, немного взъерошенный со сна, чуть приподнимается на локте.

- Случилось утреннее кормление, - говорю я, - только сначала я его переодену.

- Я тебе помогу, - говорит Демьян, садится на кровати, а потом начинает подниматься.

- Правда?

Я точно знаю, что Демьян, также, как и я, с трудом функционирует по утрам, и до зубовного скрежета ненавидит это время суток.

Но вот он самоотверженно поднимается, и, слегка пошатываясь, все еще пребывая в полудреме, подходит к нам.

- Если хочешь, можешь переодеть ему памперс, - на троечку шучу я.

Но Демьян не воспринимает это высказывание как шутку.

- Окей. Как это делается? - говорит он, и вопросительно смотрит на меня.

- Памперсы здесь, салфетки вот, а вон в ту корзину кидаем грязные памперсы, - инструктирую я, приглядываясь к его лицу.

Серьезный, почти уже не заспанный, собранный. Инородный в нашей тесной комнатушке.

Даже не верится.

Жду, на каком месте он решит соскочить, но он и правда слушает внимательно.

- Я пойду пока в туалет, и налью себе воды, в горле пересохло, - говорю я.

Когда возвращаюсь, Игорек, переодетый в новый памперс, сидит у Демьяна на руках. Точнее полулежит. В общем, папа не забыл, и держит сына так, как я его учила.

- Спасибо, Демьян, - говорю я. - Теперь давай его мне, и пойдем в кровать. Ты у стены спишь, так что залезай первым.

- Ты разве не в кресле кормишь?